nscArchaeology, Ethnology & Anthropology of EurasiaАрхеология, этнография и антропология Евразии1563-0110IAET SB RAS10.17746/1563-0110.2017.45.2.056-061nsc-267Research ArticleTHE METAL AGES AND MEDIEVAL PERIODЭПОХА ПАЛЕОМЕТАЛЛАBEADS IN THE FINNO-UGRIC WOMEN’S COSTUME: THE EVIDENCE OF TARASOVO CEMETERY ON THE MIDDLE KAMA (0–500 AD)ИСПОЛЬЗОВАНИЕ БУСИН И БИСЕРА В ЖЕНСКОМ КОСТЮМЕ НАСЕЛЕНИЯ СРЕДНЕГО ПРИКАМЬЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ I ТЫС. Н.Э. (ПО МАТЕРИАЛАМ ТАРАСОВСКОГО МОГИЛЬНИКА)ГолдинаЕ. В.GoldinaE. V.

Кандидат исторических наук, доцент.

Ул. Университетская, 1, Ижевск, 426000

Associate Professor.

Universitetskaya 1, Izhevsk, 426000

goldina66@yandex.ruУдмуртский государственный университетРоссияUdmurt State UniversityRussian Federation2017210620174525661Copyright © Goldina E.V., 20172017Голдина Е.В.Goldina E.V.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://journal.archaeology.nsc.ru/jour/article/view/267

Beads are the most frequent finds in 1st–5th century AD female burials at Tarasovo on the Middle Kama – the largest FinnoUgric cemetery, dating to the Great Barbarian Migration era. Larger beads are common in burials of women aged 17–45, whereas seed beads were typically worn by girls and young women aged 13–29. This was probably because unmarried girls wore beanies embroidered with beads and bronze ornaments. Also, variously sized beads were attached to headbands, framing its bottom edges in one or more lines. Single or double beads found near the crania suggest that they were amulets. In one and two strand necklaces, beads alternated with bronze ornaments. Necklaces were often parts of gift sets, some of which are completely preserved including the organic base. Larger beads were used as pendants. Some of them decorated strips, used for appending knives and other utensils to belts. All these ways of using beads are still practiced by Finno-Ugric women in the Ural area.

Бусины и бисер представляют собой самую массовую категорию находок на Тарасовском могильнике I–V вв. н.э. в Среднем Прикамье – уникальном памятнике эпохи Великого переселения народов. В статье отражены выводы о применении этих украшений в женском костюме. Бусины чаще встречались в погребениях женщин 17–45 лет, а бисер – в захоронениях девочек и женщин 13–29 лет. Скорее всего, это связано с тем, что незамужние девушки носили шапочку, расшитую бисером и бронзовыми украшениями. Бусины и бисер входили в состав головного убора в виде ленты, обрамляя ее нижний край в один или несколько рядов. Они широко использовались и для дополнительного украшения височных подвесок. Часто встречаемые в погребениях в области головы единичные экземпляры бусин и бисера наводят на мысль о их применении в качестве амулетов. Из бусин и бисера делали ожерелья в одну или несколько нитей, чередуя их с бронзовыми пронизями. Часто эти украшения входили в состав подарочных наборов, где и сохранились целиком, включая органическую основу. Крупные бусины использовали в качестве темлячных подвесок. Ими также украшали ремешки, при помощи которых крепились ножи или бытовые предметы к поясу. Зафиксированные способы использования бусин и бисера имеют свое продолжение в традициях украшения женского костюма финно-угорских народов Приуралья.

Среднее Прикамьебусиныбисерженский костюмголовной уборожерельевисочные подвескитемлячные подвескиMiddle Kamabeadsfemale costumeheaddressnecklacependantsReferencesГенинг В.Ф. История населения Удмуртского Прикамья в пьяноборскую эпоху. – Свердловск; Ижевск: [б. и.], 1970. – Ч. I: Чегандинская культура III в. до н.э. – II в. н.э. – 258 с. – (Вопр. археологии Урала; вып. 10).Генинг В.Ф. История населения Удмуртского Прикамья в пьяноборскую эпоху. – Свердловск; Ижевск: [б. и.], 1970. – Ч. I: Чегандинская культура III в. до н.э. – II в. н.э. – 258 с. – (Вопр. археологии Урала; вып. 10).Голдина Р.Д. Тарасовский могильник I–V вв. на Средней Каме. – Ижевск: Удмуртия, 2003. – Т. II. – 721 с. – (МИКВАЭ; т. 11).Голдина Р.Д. Тарасовский могильник I–V вв. на Средней Каме. – Ижевск: Удмуртия, 2003. – Т. II. – 721 с. – (МИКВАЭ; т. 11).Голдина Р.Д. Тарасовский могильник I–V вв. на Средней Каме. – Ижевск: Удмуртия, 2004. – Т. I. – 317 с. – (МИКВАЭ; т. 10).Голдина Р.Д. Тарасовский могильник I–V вв. на Средней Каме. – Ижевск: Удмуртия, 2004. – Т. I. – 317 с. – (МИКВАЭ; т. 10).Голдина Р.Д., Бернц В.А. Тураевский I могильник – уникальный памятник эпохи великого переселения народов в Среднем Прикамье (бескурганная часть). – Ижевск: Удмурт. гос. ун-т, 2010. – 499 с. – (МИКВАЭ; т. 17).Голдина Р.Д., Бернц В.А. Тураевский I могильник – уникальный памятник эпохи великого переселения народов в Среднем Прикамье (бескурганная часть). – Ижевск: Удмурт. гос. ун-т, 2010. – 499 с. – (МИКВАЭ; т. 17).Истомина Т.В. Жертвенные комплексы средневековых могильников Приуралья как этнический определитель // Проблемы этногенетических исследований Европейского Северо-Востока. – Пермь: Перм. гос. ун-т, 1982. – С. 78–87.Истомина Т.В. Жертвенные комплексы средневековых могильников Приуралья как этнический определитель // Проблемы этногенетических исследований Европейского Северо-Востока. – Пермь: Перм. гос. ун-т, 1982. – С. 78–87.Красноперов А.А. Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в. до н.э. – V в. н.э.): дис. … канд. ист. наук. Ижевск, 2006. 273 с. // Архив Ин-та истории и культуры народов Прикамья. Ф. 4/1. Д. 86, 86а.Красноперов А.А. Костюм населения чегандинской культуры в Прикамье (II в. до н.э. – V в. н.э.): дис. … канд. ист. наук. Ижевск, 2006. 273 с. // Архив Ин-та истории и культуры народов Прикамья. Ф. 4/1. Д. 86, 86а.Останина Т.И. Покровский могильник: каталог археол. коллекции. – Ижевск: Алфавит, 1992. – 95 с.Останина Т.И. Покровский могильник: каталог археол. коллекции. – Ижевск: Алфавит, 1992. – 95 с.Ост анина Т.И. Нас еление Среднего Прикамья в III–V вв. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1997. – 327 с.Ост анина Т.И. Нас еление Среднего Прикамья в III–V вв. – Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1997. – 327 с.Перевозчикова С.А. Височные украшения Тарасовского могильника // Удмуртия: история и современность: мат-лы Междунар. науч.-практ. конф. «Проблемы и перспективы функционирования родных языков». – Ижевск: Удмурт. гос. ун-т, 2005. – С. 59–63.Перевозчикова С.А. Височные украшения Тарасовского могильника // Удмуртия: история и современность: мат-лы Междунар. науч.-практ. конф. «Проблемы и перспективы функционирования родных языков». – Ижевск: Удмурт. гос. ун-т, 2005. – С. 59–63.Пшеничнюк А.Х. Кара-абызская культура (население Центральной Башкирии на рубеже нашей эры) // Археология и этнография Башкирии. – 1973. – Т. V. – С. 162–243.Пшеничнюк А.Х. Кара-абызская культура (население Центральной Башкирии на рубеже нашей эры) // Археология и этнография Башкирии. – 1973. – Т. V. – С. 162–243.Сабиров Т.Р. Погребальный обряд Тарасовского могильника I–V вв. на Средней Каме: дис. … канд. ист. наук. Ижевск, 2011. 345 с. // Архив Ин-та истории и культуры народов Прикамья. Ф. 4/1. Д. 173.Сабиров Т.Р. Погребальный обряд Тарасовского могильника I–V вв. на Средней Каме: дис. … канд. ист. наук. Ижевск, 2011. 345 с. // Архив Ин-та истории и культуры народов Прикамья. Ф. 4/1. Д. 173.

The authors declare that there are no conflicts of interest present.