Preview

Археология, этнография и антропология Евразии

Расширенный поиск
Доступ открыт Открытый доступ  Доступ закрыт Только для подписчиков
Том 47, № 2 (2019)
Скачать выпуск PDF | PDF (English)

ПАЛЕОЭКОЛОГИЯ. КАМЕННЫЙ ВЕК

3-12 68
Аннотация
Поздний средний палеолит восточной части Адриатики хорошо изучен, однако памятники раннего верхнего палеолита в этом регионе встречаются редко, а памятники эпохи раннего ориньяка полностью отсутствуют. Не найдены стоянки, в стратиграфии отложений которых были бы представлены материалы позднего среднего и раннего верхнего палеолита. В статье приводится обзор археологических данных (определения возраста и стратиграфия стоянок, анализ каменных технокомплексов) о позднем среднем и раннем верхнем палеолите Хорватии, Боснии и Герцеговины, Черногории и Албании. Дается информация об исследованных объектах позднего среднего палеолита в разных районах Восточной Адриатики – пещерных стоянках Муйина Печина и Велика Печина в Кличевице в Далмации, местонахождениях открытого типа Кампанож и Ромуальдова Печина в Истрии, Биоче и Црвена Стена в Черногории и др. Публикуются АМС- и ЭСР-даты, надежно определяющие хронологические рамки позднего среднего палеолита региона. Отмечается, что радиоуглеродные даты для раннего верхнего палеолита малочисленны и получены очень давно. Это ставит под сомнение их надежность в хронологии ориньяка. Только одна недавно полученная АМС-дата для местонахождения Шандалья II может соответствовать реальному ориньякскому возрасту. По последним данным, хронологическая последовательность памятников в восточной части адриатического побережья свидетельствует о перерыве между поздним средним и ранним верхним палеолитом. Предлагается несколько объяснений отсутствия перехода от среднего к верхнему палеолиту в этом регионе.
13-23 50
Аннотация
Майкопская культура IV тыс. до н.э. – один из феноменов в археологии и истории Евразии. Керамическая коллекция поселения Усть-Джегута, расположенного в предгорьях Северо-Западного Кавказа, может служить источником важной информации о гончарных технологиях и гончарах. В статье приводится информация о географическом положении и геологии территории в районе памятника. Раскрывается методика исследования керамической коллекции. По результатам петрографического анализа выделены рецепты формовочных масс. На основе оптико-минералогического исследования определены источники сырья. Исследованная коллекция отличается разнообразием технических и технологических приемов (специфические отбор сырья, приемы конструирования сосудов и обработки поверхности). Проведена корреляция типов сосудов и теста. Основное внимание уделяется рассмотрению гончарных техник. Прослежена связь между типами изделий и рецептами формовочных масс. Выделены три майкопские индустрии посуды. Установлено, что сосуды были изготовлены гончарами, различающимися по степени квалификации. Массивные изделия – пифосы, крупные чаши – созданы высококвалифицированными мастерами. Основная часть сосудов сделана гончарами среднего уровня. Сосуды для варки пищи изготавливались в рамках домашнего производства. Сформулирован вывод о сложившейся специализации в гончарном производстве и сохранении домашнего производства.

ЭПОХА ПАЛЕОМЕТАЛЛА

24-32 43
Аннотация
В статье представлены краткий обзор комплексов с украшениями из золота майкопско-новосвободненской общности и особенности их символики. Приводится информация о четырех захоронениях с золотыми подвесками-колечками Кавминводской группы среднего бронзового века Предкавказья. Одно из них (погр. 4 кург. 3 Лысогорского-6 могильника) уникальное. Оно совершено под курганом высотой 7 м и содержит набор оружия и орудий, разложенных на деревянных подносах. На каменном завале над этим погребением обнаружена жертва в виде двух черепов быков. Рассматривается проблема воинских захоронений с бронзовыми и каменными топорами на Центральном Кавказе. Одним из основных выводов публикации является заключение о типах ранжирования погребений у элиты майкопско-новосвобдненской общности в IV тыс. до н.э. и носителей северокавказской культуры Центрального Предкавказья в III тыс. до н.э. Отмечается, что эти племена относились к преполитарной фазе раннего догосударственного периода, но к разным моделям. Так, для племен майкопсконовосвободненской общности была характерна военно-производственная (плотницкая) символика, суперэлитарное ранжирование с обилием золота. В среднем бронзовом веке военно-производственная (плотницкая) символика сохраняется, но только в наборах с бронзовыми топорами южно-кавказского типа Начеркезеви. С каменными топорами представлена иная военно-производственная (кузнечная) символика. Высшая степень ранжирования военной элиты этой эпохи определяется комплексами с оружием ударного действия и золотыми подвесками головного убора.
33-39 66
Аннотация
Памятник относится к синташтинской культуре и датируется 1920–1745 гг. до н.э. При исследовании материалов использовались как стандартные археозоологические методики, так и относительно новый для российских работ патологический анализ. Такой подход позволяет получить данные не только о составе древнего поголовья скота, возрасте забитых животных, но и о состоянии их здоровья. Изучение патологий дает возможность реконструировать уровень животноводческих навыков обитателей поселения и условия содержания домашних копытных. В работе широко привлекаются этнозоологические данные – результаты наблюдения за современной системой выпаса и опроса пастухов в той же местности, в которой находится памятник. Это позволяет получить сведения о вмещающих возможностях ландшафта и сделать реконструкцию формы животноводства более корректной. В статье также рассматривается остеофагия среди домашних копытных и предпринята попытка интерпретировать это явление в контексте поселенческой археологии. Исследование показало, что продукция животноводства играла доминирующую роль в системе жизнеобеспечения обитателей поселения. Результаты патологического анализа дают основания говорить о высоком уровне животноводческих навыков населения и использовании крупного рогатого скота для физической работы. Свидетельства остеофагии среди домашних копытных позволяют определить место содержания животных. Форма животноводства реконструируется как придомная с вероятным круглогодичным содержанием всего или части поголовья на поселении.
40-47 46
Аннотация
В первой совместной статье российских и филиппинских археологов рассматривается один из уникальных локальных вариантов погребальной традиции на территории островной части Юго-Восточной Азии – погребения в антропоморфных сосудах в пещере Аюб (южная часть о-ва Минданао, Филиппины), которая исследовалась специалистами из Национального музея Филиппин в 1991–1992 гг. и предварительно датируется 500 г. до н.э. – 500 г. н.э. Особый интерес представляют крышки погребальных сосудов, выполненные в форме человеческих голов с портретной детализацией лиц, мимикой и раскраской. Материалы из пещеры Аюб позволяют интерпретировать памятник как некрополь местной племенной элиты, а сами керамические изделия связывать с развитыми «престижными технологиями» и специальной группой ремесленников-гончаров. Комплекс находит разнообразные аналогии в антропоморфной символике погребального инвентаря (керамические скульптуры, орнаментика и раскраска сосудов) позднего неолита – эпохи палеометалла на территории Филиппин (острова Лусон, Палаван, Негрос) и Индонезии (острова Сумба, Флорес, Бали), а также и в более широком круге древних культур тихоокеанского бассейна от Японского архипелага (дзёмон), Корейского полуострова (погребения раннего железного века) до островов Вануату (культура лапита). Эти аналогии позволяют усматривать истоки антропоморфной символики в австронезийской миграции, один из маршрутов которой моделируется специалистами из районов Южного Китая через Тайвань, северную часть Филиппин, Марианские острова и далее в Меланезию и Полинезию.
48-59 92
Аннотация
В статье представлена классификация памятников тамгопользования – портативных и недвижимых объектов (петроглифов, монументов), отмеченных тамгами – знаками групповой идентичности народов, которые расселялись в тюркскую эпоху на юге Сибири, территориях Монголии и Казахстана. Исследуются восемь групп однотипных знаков, выявленных на территории Алтая и Семиречья; привлекаются материалы из других областей региона. Картирование знаков показало их основные ареалы и зоны дисперсии; анализ данных археологии, нумизматики, письменных источников и исторической географии позволил установить дату, вероятную этнополитическую принадлежность знаков, векторы пространственного перемещения их обладателей. Сопоставление групп знаков на территориях Алтая и Семиречья обнаружило тесную связь населения историко-культурных областей. Выделены группы знаков, обладающих признаками тамг крупных племенных объединений (сочетание многих разновидностей), а также знаков надплеменной идентичности (сословные, привилегированных кланов, союзных объединений) и эмблем правящей элиты (династийные). Династийными тамгами клана яглакар являются знаки, известные по памятникам Сырнах-Гозы и Курай I на Алтае; по монетам и тамгам-петроглифам из Семиречья выявлены знаки правителей карлуковв VIII–IX вв. на территории Алтая (Чаган, Талдура и др.) и Центральной Монголии (Шивэт улан). Две группы знаков (тамги № 1 и 3) имеют много производных форм и фиксируют присутствие в близкое время на Алтае и в Семиречье подразделений карлукской федерации. Статусом знака надплеменной идентичности обладает тамга № 2, которую отличает единообразие формы, сохраняющееся в разных контекстах на удаленных территориях.
60-68 40
Аннотация
В статье рассматриваются поясные наборы, украшенные металлическими накладками с узелковым бордюром, которые по месту первой находки обозначены нами как редикарские. Они считаются маркерами движения венгров в Панонию. В статье обсуждаются вопросы о том, когда и каким образом такие и близкие к ним пояса попадали в среду поволжских финнов бассейна нижней Оки. Поиск аналогов и их картографирование позволили установить, что основной ареал аналогичных поясов совпадает с территорией Прикамья и Предуралья, которая ассоциируется с уграми. Выявлено стилистическое сходство в оформлении изучаемых поясов, предметов иранской торевтики и культового литья Пермского Предуралья и Зауралья. На основании данных о наличии в Камском Предуралье торгово-ремесленных поселений с ювелирными мастерскими и запасов серебра сделано предположение о том, что серебряные пояса редикарского типа поступали в Поволжье именно из этого региона. Подробно рассматривается хронологическая принадлежность находок. Определено время распространения редикарских поясов – первая половина X в. Установлено, что в Нижнем Поочье, как и в Предуралье и Прикамье, эти пояса присутствуют в богатых воинских захоронениях. К мордве редикарские пояса поступали по Волжско-Камскому торговому пути, который связывал территории от Предуралья до Скандинавии. Появление этих поясов в Цнинских могильниках свидетельствует о вовлеченности поволжских финнов в общие процессы формирования раннегосударственных институтов на рубеже тысячелетий.
69-76 44
Аннотация
В статье вводится в научный оборот вещевой набор из детского погребения, обнаруженного в 2016 г. на территории Гыданского п-ова (Тазовский р-он Ямало-Ненецкого автономного округа). В условиях слабой археологической изученности арктических территорий западно-сибирской части Евразии эти материалы имеют большую ценность для понимания культурно-исторических процессов, протекавших здесь в эпоху Средневековья. Прежде захоронения этого периода были известны лишь на территории соседнего п-ова Ямал. В работе подробно изложены обстоятельства обнаружения погребения. Объект был нарушен вследствие ветровой эрозии, вещи находились в переотложенном состоянии, костяк практически полностью утрачен. Установлена принадлежность костных остатков и части волос из кома, который прилип к металлической чаше, ребенку, умершему в период раннего детства (1–3 года). Приводится описание богатого вещевого набора захоронения, в составе которого – бронзовая импортная чаша, бронзовые рукоять ножа и ножны, серебряная серьга. Чаша из оловянной бронзы относится к художественным изделиям мастеров X–XI вв. Восточного Ирана и Средней Азии. Рукоять ножа и ножны по облику и технологии изготовления принадлежат к группе вещей, известных в Нижнем Приобье, южной части Ямала, а также в Приуралье в конце I – начале II тыс. В статье приводятся результаты рентгенофлуоресцентного анализа, по которым определяется химический состав металла всех найденных изделий. Орнаментированный фрагмент керамического сосуда из погребального инвентаря причислен к тиутейсалинскому типу (IX–XII вв.) нижнеобской культуры. По вещевому комплексу установлена вероятная дата погребения ребенка – X–XI вв. На основе полученных данных сделан вывод о синхронности процессов освоения тундр Ямальского и Гыданского п-овов выходцами из лесотундровой и северо-таежной зон Западной Сибири.
77-83 33
Аннотация
Статья посвящена изучению монетного обращения в золотоордынском населенном пункте, располагавшемся на месте Эски-Юрта (окраина г. Бахчисарай, Крым; золотоордынское название неизвестно). Монеты, найденные на селище, рассматриваются в контексте других нумизматических материалов (клады и отдельные монеты) Крыма. Дана информация о неопубликованных монетах из Эски-Юрта. Результаты исследования позволяют датировать денежное обращение золотоордынского селища периодом со второй половины XIII в. до конца XIV в., причем максимум экономической активности приходится на 1340–1380 гг. Распределение находок по монетным дворам в целом такое же, как и на других памятниках Крымского полуострова (преобладают монеты чекана Крыма, Сарая ал-Джедида, ал-Джедида, Азака). Нахождение относительно большого числа пулов ал-Джедида в Эски-Юрте позволяет предполагать, что место их чеканки могло быть на территории Крыма. Однако для уверенного вывода материалов недостаточно. В комплексе из Эски-Юрта наибольшее количество монет (около половины находок) выпущено во время правления ханов Узбека и Джанибека (1340–1350-е гг.), монеты выпуска позже 1380-х гг. не встречаются.
84-92 46
Аннотация
В статье вводится в научный оборот археологическая коллекция игрушек из средневековой Тары. Она рассматривается на широком пространственно-временном сравнительном поле. Акцент сделан на локализации игрушек на уровне микропланиграфии усадьбы, где миры взрослых и детей наиболее органично сосуществуют и во взаимодействии этих миров происходит развитие самосознания ребенка, его социализация, в т.ч. посредством игр. Последние выступают активной формой организации детьми своего пространства в мире взрослых и по его образцу, игрушки помогают детям самоутвердиться, «населить собой» домашний мир усадьбы. Детское присутствие в пространстве дома – усадьбы – города представлено в археологическом контексте игровыми атрибутами, привязанными к конкретным объектам (игрушки-оружие, шары, мячи, птички-свистульки, детская посудка, бабки, свайка, ножички и др.). Выявленная на раскопанной усадьбе схема локализации детских игр может быть спроецирована на город в целом, т.к. усадьбы были основным местом обитания. Дети разных сословий играли в домах, на задворках и выгонах, на участках между усадьбами. Освоение детьми обитаемой среды посредством игр определяет их роль в социокультурном пространстве города. Игра и игрушки как неотъемлемый элемент бытовой культуры помогали детям осваивать окружающий мир. По мере взросления границы обжитого ребенком социокультурного пространства расширялись, выходя за пределы семейного уклада.
93-102 44
Аннотация
В статье рассматриваются основные сложности, связанные с определением стратиграфии многослойных композиций в наскальном искусстве. Актуальность этой научной проблемы заключается в том, что перекрывания одного петроглифа другим или несколькими могут давать очень важную информацию об относительной хронологии не только отдельных изображений, но и целых пластов. Аргументированно судить о последовательности выполнения рисунков, перекрывающих друг друга, можно лишь на основе надежной доказательной базы. В настоящей статье разобраны существующие приемы изучения стратиграфии палимпсестов в наскальном искусстве, а также предложен новый подход, сочетающий применение трехмерной визуализации высокого разрешения на макроуровне и трасологического анализа. Исследуются характеристики пикетажа в зонах изображений, не участвующих в перекрывании (нейтральные), и в области пересечений. Сравнение этих фрагментов поверхности пикетажа позволяет установить, какие трасологически значимые признаки характерны для участков перекрывания, что указывает на последовательность создания изображений, составляющих палимпсест. Предлагаемый в статье подход проиллюстрирован примером исследования одного из палимпсестов Шалаболинской писаницы (Красноярский край). Установлено, что изображения, относящиеся к различным стилистическим традициям, находятся в сложной стратиграфической связи. Выявлена последовательность создания трех основных фигур (медведя, быка и лося), составляющих эту многослойную композицию. Результаты анализа не доказывают принадлежность данных петроглифов к далеким друг от друга хронологическим периодам, однако несут новую информацию, актуальную для дискуссии о возрасте минусинского и ангарского изобразительных пластов на территории Минусинской котловины.
103-111 55
Аннотация
В статье представлен новый междисциплинарный подход к исследованию археологических памятников, полностью разрушенных современной распашкой. Методической базой послужило комплексное использование методов дистанционного зондирования, геофизики, геохимии и археологии. Было исследовано Кушманское III селище IX–XIII вв. н.э. – одно из средневековых финно-угорских поселений в бассейне р. Чепца (северная часть Удмуртской Республики). В результате многолетней распашки в настоящее время на территории памятника отсутствуют какие-либо признаки границ поселения и объектов планировки. Комплекс естественно-научных методов включал аэрофотосъемку беспилотными летательными аппаратами (видимый диапазон, тепловизионная и многозональная съемка), электропрофилирование, магниторазведку, георадарную съемку и электротомографию, определение гранулометрического состава и морфологических свойств почв на месте геофизических аномалий и на фоновых участках, химико-биологический анализ материалов почвенных кернов. В результате проведенных исследований установлены границы участков поверхностно-трансформированного и замещенного культурного слоя, а также «хозяйственной периферии» селища; выявлены две линии оборонительных сооружений, не выраженные в рельефе. Это позволяет не только оценить границы и структуру поселения, но и обосновать изменение его типологической принадлежности в документах государственного учета объектов археологического наследия. Анализ взаиморасположения геофизических аномалий, связанных с локальными заглубленными объектами, показал, что селище имело правильную рядную планировку. Результаты комплексных естественно-научных исследований подтверждены археологическими методами.

ЭТНОГРАФИЯ

112-121 41
Аннотация
В статье дан обзор исследований, посвященных этнографическому наследию русского ученого и путешественника XIX в. Н.Н. Миклухо-Маклая. В первом разделе освещается «классический» для второй половины XX в. подход, для которого характерна тенденция к идеализации и мифологизации ученого. Он представлен в работах Д.Д. Тумаркина, а также во втором издании Полного собрания сочинений Н.Н. Миклухо-Маклая (1990-е гг.). Во втором разделе рассматриваются русскоязычные статьи 1990–2000-х гг., имеющие цель «демифологизировать» или переоценить устоявшиеся представления об ученом. Для некоторых из них характерна недооценка результатов его работы. В третьей части представлены англоязычные работы, посвященные наследию Н.Н. Миклухо-Маклая. В большинстве случаев это перевод русских архивных текстов ученого с научными комментариями. Однако К. Баллард и Е. Говор, продолжающие и в настоящее время изучать океанийские общины, с которыми в прошлом работал русский ученый, особое внимание уделяют рисункам как форме диалогического познания культуры. Рассмотрение наследия Н.Н. Миклухо-Маклая на основе современных подходов к антропологической теории позволит создать более монолитный образ ученого, не расщепленный на «антрополога», «художника», «гуманиста» и т.д. Кроме того, введение в научный оборот не только текстов, но и графического наследия Н.Н. Миклухо-Маклая будет важным шагом к диалогическому исследованию культур народов Океании.
122-130 33
Аннотация
В статье на основе фольклорных и этнографических материалов, часть из которых вводится в научный оборот, реконструируется и анализируется мифоритуальный комплекс хакасов, связанный со змеей. Доказывается, что в мировоззрении хакасов представления о змее занимали одно из важнейших мест, ее образ наделялся многообразной символикой. В традиционных представлениях змея имела статус священного животного и была включена в круг воззрений о жизни и смерти. Определено, что змея играла большую роль в практиках мистического посвящения, в т.ч. шаманского. Она воспринималась в качестве одного из духов-покровителей. Прослежено, что традиционное сознание хакасов допускало возможность заключения брачных союзов между избранными людьми и змеями, являвшимися в образе прекрасных дев. Такой союз, как считалось, приносил человеку всевозможные материальные блага и удачу. Он был непродолжительным. В традиционном мировоззрении змея воспринималась как потустороннее существо, наделенное огромным магическим потенциалом. Сакральная сущность указанной рептилии устойчиво отождествлялась с некоторыми природными стихиями и объектами, такими как вода и горы. Змея нередко осмыслялась в качестве горного духа. Показано, что культ горы был одним из структурообразующих элементов мифоритуального комплекса хакасов. С образом горы связан ряд представлений, имеющих отношение к идее сакрального центра, плодородия и почитания предков. Важное место в них отводилось змее. Она выступала в качестве мистического благодетеля и дарителя людям магических сил и способностей. Вера в священную сущность змеи обусловливала ее включенность в народную медицину хакасов и широкое использование в бытовой магии.
131-139 24
Аннотация
В статье рассматривается социально-родовая организация коренного населения долины оз. Болонь в контексте природных особенностей района и миграционных процессов в Нижнем Приамурье. Работа основана на опубликованных и неопубликованных источниках, статистических материалах С.К. Патканова, авторских полевых данных. Исследование проведено с использованием подхода пространственного распределения и изменчивости признаков, разработанного Д.Н. Анучиным, что позволило реконструировать поселенческую систему и определить социально-родовой состав населения в районе оз. Болонь. Раскрыта специфика хозяйственно-культурных контактов оседлого и кочевого населения Нижнего Приамурья. Показано, что район оз. Болонь являлся транзитной территорией, по которой сибирские оленеводы и охотники мигрировали к тихоокеанскому побережью, и одной из зон расселения амурских народов. В этой приозерной местности происходило взаимопроникновение традиций оленеводов и охотников тайги, а также рыболовов больших рек. Проведен анализ системы поселений и родовой организации болоньских нанайцев. Поселенцы выбирали места, которые соответствовали характеру промысловой деятельности и по символически-знаковому наполнению вписывались в их картину мира. Согласно материалам исследования, мелкие коллективы в ходе расселения объединялись или адоптировались крупными территориальными группами и заимствовали их названия. В статье подробно рассматриваются вопросы установления семейно-брачных контактов и регулирования родственных связей внутри болоньской общности. Проанализированы принципы регламентации социальных отношений, зафиксированные в институте доха: роды заключали союз на основе взаимопомощи, они могли вступать в брачные отношения только через несколько поколений. Изучение экзогамных цепочек родов Ходжер, Одзял, Киле, Бельды, представители которых обосновались в районе озера, и опрос местного населения позволили установить, что на озерной территории наряду с патрилинейной системой родства, типичной для тунгусов, сохранялась и матрилинейная, широко распространенная в амурской среде до тунгусской экспансии.
140-147 34
Аннотация
В статье суммированы результаты сравнительного исследования армянского эпоса о «неистовых сасунцах» («Sasna cṙer» = «Давид Сасунский») и «Махабхараты». Выявлено значительное сходство их этнографического субстрата, прежде всего отражаемой эпосом архаической социальной организации. В древнейшем слое как армянского, так и индийского эпоса сохраняется память о сельском, преимущественно скотоводческом обществе, важную роль в котором играл институт молодежных воинских братств. Отражением этого института в «Сасна црер» можно считать мотивы буйства юных героев с последующим изгнанием, создания ими поселения в лесной глуши, братства юных воинов, защиты ими стад и отражения вражеских нашествий, боевого бешенства, являющегося главной характеристикой всех сасунских героев, образ их неизменного, переходящего из поколения в поколение наставника и предводителя, «дядьки» Кери-Тороса, упоминания оргиастических пиршеств молодежного объединения, следы добрачной свободы юношей и девушек и т.п. Использование данных мотивов, очевидно, поддерживалось существованием у армян вплоть до Новейшего времени института юношеских социовозрастных объединений, что засвидетельствовано этнографией. Сравнительное изучение армянского эпоса позволяет выявить в нем прежде скрытые от нас аспекты социально-исторического содержания. Более широкое привлечение материалов армянского эпоса к изучению как индоевропейских, так и иных эпических традиций народов Кавказа и степной Евразии послужит обогащению и развитию сравнительного эпосоведения.

АНТРОПОЛОГИЯ И ПАЛЕОГЕНЕТИКА

148-157 62
Аннотация
В статье анализируются прижизненные травмы черепа, частота которых может характеризовать уровень межличностного насилия, направленного не на убийство, а на ранение противника. Исследованы краниологические материалы пазырыкской (V–III вв. до н.э.) и булан-кобинской (II в. до н.э. – V в. н.э.) культур, в общей сложности более 500 черепов взрослых индивидов. По меркам мирового масштаба общий уровень нелетального травматизма черепа у древних скотоводов Горного Алтая средний (у мужчин – 25,5 %, у женщин – 9,1 %), однако по этому показателю отмечаются существенные различия между южной и северной половиной пазырыкского ареала (у мужчин – 35,7 против 15,3 %, у женщин – 16,7 против 5,6 %), а также между ранним и поздним периодами булан-кобинской культуры (у мужчин – 32,7 против 22,1 %, у женщин – 10,0 против 6,3 %). Широкое распространение прижизненных травм черепа у «пазырыкцев» в высокогорных долинах Юго-Восточного и Южного Алтая могло быть результатом борьбы за ограниченные природные ресурсы в условиях сурового климата, у ранних «булан-кобинцев» скорее было связано с появлением мигрантов. В гунно-сарматское время по сравнению со скифским среди мужчин участились случаи «травматического рецидивизма». В межличностных конфликтах алтайских скотоводов главной мишенью при нанесении ударов было лицо противника, только в столкновениях «булан-кобинских» мужчин удары по голове были менее избирательными. Зажившие травмы лица у женщин являлись, по-видимому, результатом семейного насилия.


ISSN 1563-0110 (Print)