Preview

Археология, этнография и антропология Евразии

Расширенный поиск
Доступ открыт Открытый доступ  Доступ закрыт Только для подписчиков
Том 47, № 1 (2019)
Скачать выпуск PDF | PDF (English)

ПАЛЕОЭКОЛОГИЯ. КАМЕННЫЙ ВЕК

3-14 80
Аннотация

Лессово-почвенная толща разреза Красногорское может быть использована в качестве основы для реконструкции хронологической последовательности памятников палеолита и изменения природной среды и климата. В статье дается сравнительный анализ стратиграфической лессово-почвенной последовательности позднего и среднего плейстоцена разреза Красногорское, расположенного на северо-востоке низкогорья Горного Алтая. Установлено соответствие структуры лессовой толщи низкогорья Горного Алтая строению лессово-почвенной последовательности равнинной части юга Западной Сибири. Детально изучены пять педокомплексов, почвы которых отражают эволюцию этапов средне- и позднеплейстоценового почвообразования от шадрихинского межледниковья к каргинскому интерстадиалу. Ископаемые почвы шадрихинской, шипуновской, койнихинской и казанцевской теплых эпох формировались при климате более теплом и влажном, чем современный. После казанцевского межледниковья амплитуда и частота климатических колебаний существенно изменились. Доказано, что теплые эпохи этого интервала значительно отличались от предыдущих меньшей глубиной потепления и кратковременностью, климат стал более прохладным и аридным. Выделены семь горизонтов лессов, разделяющих педокомплексы. Приведены результаты исследований морфоскопии и морфометрии песчаных кварцевых зерен, подтвердившие эоловый генезис формирования лессовых горизонтов в криоаридных условиях. Данные гранулометрического состава иллюстрируют тренд усиления динамики лессовой среды в позднем плейстоцене разреза Красногорское. Повышенные значения магнитной восприимчивости в периоды похолоданий и высокие значения частотно-зависимой магнитной восприимчивости в периоды потеплений свидетельствуют о значительных амплитудных колебаниях климата, причем после казанцевского межледниковья амплитуда затухает, и механизм записи палеоклиматического сигнала в магнитных свойствах лессов и почв разреза приближается к «аляскинскому» типу.

15-22 158
Аннотация

В статье обсуждаются результаты радиоуглеродного датирования семи образцов из трех объектов эпохи раннего неолита (четыре образца из ямы 938, один – ямы 990, два – из конструкции 6) памятника Тартас-1 в Барабе, полученные с помощью установки «Ускорительный масс-спектрометр ИЯФ СО РАН» (УНУ «УМС ИЯФ СО РАН»). Образцы отобраны из ям для квашения рыбы, в которых имеются следы ритуальных действий – помещение в качестве прикладов трупов разнообразных животных (лиса, заяц, росомаха, собака), предметов из камня и кости, а также плоскодонной керамики. На основе анализа этих объектов и материалов на юге Западно-Сибирской равнины была выделена новая неолитическая культура – барабинская. Полученные определения позволили подтвердить дату комплекса – VII тыс. до н.э. В статье приводится также серия дат, установленных в Центре археометрии им. К. Энгельхорна (г. Манхайм, ФРГ) по неолитическим материалам памятника Тартас-1, которые укладываются в пределы VII тыс. до н.э. Указанные определения подтверждены результатами проведенного в этом же центре датирования образцов из неолитического поселенческого комплекса на памятнике Венгерово-2. Для конструкции 6 памятника Тартас-1 имеются радиоуглеродные даты, установленные в Центре археометрии им. К. Энгельхорна и в лаборатории ИЯФ СО РАН. Сравнение позволило установить их корреляцию, а для двух образцов – тождественность. Результаты исследования семи образцов из трех объектов подтверждают правомерность отнесения неолитического комплекса памятника Тартас-1 к VII тыс. до н.э. Этим временем следует датировать и выделенную барабинскую неолитическую культуру.

23-32 74
Аннотация

Статья посвящена изучению воды и водных объектов как сакральных элементов в культурах каменного века (в первую очередь неолита) северной части лесной полосы Восточной Европы на материалах, происходящих преимущественно с территории Северо-Запада России и Фенноскандии. Особая значимость воды и определенных водных элементов ландшафта, таких как реки, озера, болота, водопады и пороги, рассматривается в контексте древних практик помещения в природную среду предметов материальной культуры, в первую очередь каменных артефактов. Другим источником для освещения этой темы являются памятники наскального искусства, как в силу ландшафтной приуроченности этих объектов, так и благодаря представленным в них мотивам, параллели которым можно найти в этнографических материалах и фольклоре. Наконец, кратко рассматривается вопрос о разграничении «сакрального» и «профанного» при интерпретации культурных феноменов доисторической древности. Вода является важным элементом человеческого существования во многих аспектах, но водные объекты могут также быть опасными и непредсказуемыми. Таким образом, вода имела двойственное значение, и этому элементу окружающей среды в каменном веке мог придаваться соответствующий смысл.

ЭПОХА ПАЛЕОМЕТАЛЛА

33-41 56
Аннотация

В статье рассматриваются те переломные моменты, которые характеризуют древнее коневодство в евразийских степях и на Ближнем Востоке в V–II тыс. до н.э., начиная от времени и места доместикации лошади вплоть до появления различных типов конского снаряжения. По изображениям на конеголовых евразийских жезлах V–IV тыс. до н.э. реконструированы средства управления конем. Выделено шесть типов оголовий и прослежено их развитие от простых (тип 1) и более сложных (типы 2, 3) намордников, дополненных опущенным нахрапным ремнем (тип 4), до трензельной (тип 5) и безтрензельной (тип 6) уздечек. Рассмотрен уникальный документ III тыс. до н.э. – эламская глиняная табличка из Суз с перечислением коневодческих хозяйств, не нашедшая своего места в иппологической литературе. Содержащиеся в ней данные позволили определить структуру каждого хозяйства, оценить производящий состав и высказать предположение о поголовье лошадей в Эламе. Описан тренинг колесничных коней, представленный в трактате митаннийца Киккули. Этот тренинг был разработан в евразийских степях протоиндоариями в начале II тыс. до н.э. и стал известен через митаннийцев хеттам и ассирийцам в Передней Азии. На основании Ригведы дана характеристика типа и экстерьера тех быстроаллюрных лошадей, с которыми индоарии распространились в Азии.

42-53 39
Аннотация

Представлены характеристики захоронений № 14 и 24, типичных для могильника Хангах Гилаван, открытого в 2006 г. около г. Хальхаль в пров. Ардебиль на северо-западе Ирана. В работе приводятся подробные описания погребений и находок из них, указываются аналоги артефактов. Изучение сопроводительного инвентаря из этих объектов позволяет заключить, что большая часть изделий находит параллели в материалах памятников развитой бронзы, хотя подобные формы керамических сосудов ручной лепки, заколок для волос, кинжалов были распространены в регионе с периода ранней бронзы. Наглядно это демонстрируют сосуды с двумя ручками, украшенными шишечками, относимые к нахичеваньскому типу. Изученные комплексы свидетельствуют о культурной динамике на протяжение периода ранней и развитой бронзы, в т.ч. о непрерывности традиции производства керамики.

54-63 68
Аннотация

В статье публикуется серия радиоуглеродных дат, полученных для петровских могильников бронзового века Зауралья. Результаты датирования костей животных и человека показали очень высокую степень согласованности в пределах XIX–XVIII вв. до н.э. (калиброванные значения). В этот же интервал четко укладываются полученные ранее AMS-даты петровских памятников. Таким образом, 17 из 36 анализов петровской серии имеют очень близкие результаты. В остальных случаях, когда материалом для датирования были древесина и уголь, разброс значений огромный даже в пределах одного погребения. До проведения дополнительной проверки достоверности этих результатов следует принять более узкий интервал, сформированный AMS-датами. Его сравнение с интервалами, полученными для других культур Зауралья, показало их сходство вплоть до полного совпадения некоторых. При этом стратиграфические и типологические данные свидетельствуют, скорее всего, о последовательном функционировании синташтинской, петровской и алакульской традиций. В том же ключе могут быть истолкованы черты преемственности материальной культуры и практика использования курганов предшествующей культуры в более поздний период для совершения захоронений без разрушения ранних объектов. Единственным объяснением мы считаем динамичный сценарий культурогенетических процессов, основные события которого от появления в результате миграции синташтинского населения на Южном Урале до утверждения алакульской модели уложились в два столетия. Разрешающая способность радиоуглеродного метода просто не позволяет уловить столь скоротечные процессы. Принятие такой версии означает, что петровские памятники должны быть интерпретированы в качестве ранней фазы алакульской общности, а не как самостоятельная археологическая культура.

64-72 157
Аннотация

В статье рассматриваются укрепленные поселения Южного Урала (III–I тыс. до н.э.) как объекты древнего фортификационного зодчества, а также производственно-жилые или ремесленно-жилые комплексы. Даны их краткое описание и обоснование для дальнейшего исследования с использованием сравнительно-исторического метода как наиболее продуктивного в поиске аналогов, культурных взаимосвязей и включения в исторический контекст. Описывается морфология формообразования объемно-планировочной структуры сооружений и раскрывается их типологическая принадлежность к архитектуре древнейших индоевропейских гарнизонных фортов, что позволяет рассматривать эти сооружения в общем контексте с более поздними типами аналогичных объектов Евразии. Выявлены связи синташтинско-петровской культуры с древними архитектурно-градостроительными традициями Средней Азии и ранних индоевропейских государств. На основе фактографического материала проведено сопоставление планировочных структур укрепленных поселений Южного Урала с выявленными аналогами. В виде таблицы показаны планировки древних поселений и жилых образований эпохи бронзы на территории Южного Урала, Северного Казахстана и Средней Азии, приведенные к единому масштабу. Обоснована функция рассматриваемых объектов. Ставятся задачи для дальнейших разработок на основе теоретических результатов по получению наиболее полных представлений об исследуемых сооружениях с точки зрения исторической достоверности. Даются предпосылки для последующей работы по реконструкции объемно-планировочной структуры этих объектов.

73-82 86
Аннотация

В статье рассматривается разнообразие рвов, ограждающих саргатские курганы раннего железного века в западно-сибирской лесостепи. Установлено, что преобладают 9-, 10- и 12-угольные замкнутые ограждения, кроме того, встречаются 6-, 7-, 8-, 14-угольные. Корреляция этих форм с размером насыпи, диаметром площадки и количеством могил не прослеживается. Анализ данных по микрорельефу поверхности курганов, источников по религиозным верованиям ранних кочевников позволил интерпретировать рвы разной конфигурации. Шести- и семиугольные ограждения обрамляли усеченную деревоземляную пирамиду, изначально символизировавшую Мировую гору. Предполагается, что 9-, 12- и 14-угольные конфигурации рвов являются результатом пропорционального увеличения стандарта архитектурного сооружения для лиц высокого статуса, поскольку внутри кургана им обычно соответствует шести- или семиугольная бревенчатая платформа. Незамкнутые рвы объясняются незавершенностью объектов, а 11- и 13-угольные ограждения трактуются как искажение первоначального плана погребального сооружения в ходе использования площадки для подхоронений. Сооружение рвов связано с мужскими захоронениями. Считалось, что такое ограждение защищает от сил смерти и возможного вредоносного магического воздействия влиятельных предков, культ которых прослежен по инвентарю «княжеских» погребений. Можно констатировать сохранение в семантике архитектуры саргатского кургана элементов ранней индоевропейской мифологии, значительно трансформированных на окраине скифо-сибирского мира за счет этнической специфики и новаций эпохи.

83-94 115
Аннотация

В статье приводятся результаты междисциплинарных исследований золотых предметов из погребений знатных хунну начала I тыс. н.э. могильника Ноин-Ула, обнаруженных в ходе раскопок российско-монгольской экспедицией в 2006–2012 гг. Методами электронной сканирующей микроскопии, атомно-абсорбционной спектрометрии и масс-спектрометрии с индуктивно связанной плазмой были исследованы 17 предметов – украшения гроба и одежды, изготовленных китайскими мастерами. Установлено, что все проанализированные изделия были сделаны из самородного золота, близкого по своему элементному составу золоту из известных месторождений Монголии. Для определения источников золота проведено сравнение характеристик археологического металла с данными, приведенными в электронном каталоге, который учитывает 3 338 определений состава самородного золота Монголии. Для сравнения самородного и археологического золота использовался метод определения критерия Стьюдента. Проверялась гипотеза о принадлежности средних значений пробности золота из разных выборок одной генеральной совокупности. Согласно полученным результатам, наиболее вероятным источником золота для древних старателей были золотоносные россыпи. В целом гипотеза о том, что золото добывалось на территории Монголии, не противоречит полученным данным. Рассматривается вопрос о возможности получения Древним Китаем золота из месторождений на территории Монголии. Высказывается положение о том, что в эпоху Хань одним из основных поставщиков этого металла в Китай могли быть хунну. Взаимоотношения между двумя империями и народами всегда были более выгодными для хунну: они пользовались многими благами ханьской цивилизации, отдавая слишком мало взамен. При этом Хань, по всей видимости, получала некоторую выгоду от своих беспокойных соседей – самородное золото.

95-102 41
Аннотация

В статье представлены итоги геофизических исследований средневекового городища Хорогору в пров. Кёнгидо Южной Кореи. Применение георадиолокации позволило реконструировать оборонительный вал, сложенный из утрамбованного грунта и каменной кладки. Результаты анализа георадарограмм и объемных моделей вала были подтверждены и дополнены археологическими материалами. Геофизические исследования в центральной части городища позволили предварительно оценить мощность культурного слоя и его сохранность. Предпринята попытка охарактеризовать постройки разных археологических культур. Раскопки показали определенную эффективность работы георадара, выявившего на городище аномалии на различных глубинах. Однако не удалось отчетливо и полностью определить границы большинства построек, что связано с многочисленными перестройками на городище в Средневековье, особенностями накопления культурного слоя и современными нарушениями. В ходе исследований участков геофизических аномалий получена информация о разновременности объектов археологического памятника. Выявлено несколько их типов. К ранним объектам, датируемым эпохой Когурё (V–VII вв.), можно отнести водосборник и колодец, рядом с которыми обнаружены развалы черепицы; к поздним, периода Корё (XI–XII вв.), – семь построек, каменную выкладку и развалы черепицы. Работы на городище показали необходимость привлечения в будущем нескольких методов геофизических исследований для более точной предварительной реконструкции планировки поселения и оценки состояния культурного слоя памятника.

103-112 39
Аннотация

В статье вводятся в научный оборот материалы 17 средневековых Мурлинских курганов на Иртыше, датируемых концом I тыс. н.э. и относящихся к археологическому комплексу, который расположен на правом берегу Иртыша, около д. Айткулово в Тарском р-не Омской обл., на границе лесостепной и таежной зон. Рассматривается погребальный обряд населения, оставившего указанные объекты. Умершие похоронены по обряду трупоположения вытянуто на спине; могилы располагались на материке и на погребенной почве. Под курганом находилась, как правило, одна могила, в ряде случаев – два погребения и более. В насыпи кургана на уровне погребенной почвы и выше зафиксированы кости конечностей животных, мелкие фрагменты керамики. В некоторых могилах зафиксированы следы огня (частичное обожжение костей, угли, зола или прокалы), ровиков и внутрикурганных конструкций. Насыпи 11 курганов содержали приношения умершим – сосуды, наконечники стрел, кельты, удила, украшения, аналогичные инвентарю в могилах. В статье приводится подробное описание сопроводительного инвентаря – бронзовых украшений и наверший, орудий труда, поясных наборов из белого металла, а также стеклянных и керамических бусин, железных предметов, конской упряжи, оружия из железа и кости, керамических сосудов. Прослежены аналоги публикуемых находок в материалах культур населения тайги Среднего Приобья, Приуралья и степей Северного Алтая. Обсуждаются проблемы датировки, культурно-этническая интерпретация инвентаря и этнокультурные процессы, проходившие на изучаемой территории.

113-118 59
Аннотация

В статье проанализирован богато оформленный железный шлем, хранящийся в Северо-Казахстанском областном историко-краеведческом музее (г. Петропавловск). Он состоит из низкой цельнокованой полусферической тульи, слабовыпуклого подвершия из медного сплава с отверстием, в которое вставлялась трубка-втулка для плюмажа (не сохранилась), широкого железного обруча и двухчастного «коробчатого» козырька. Поверхность последних двух элементов шлема покрыта надписями на арабском языке, растительным и геометрическим орнаментом, выполненным в технике золотой насечки по металлу. Установлено, что на обруче воспроизведены изречения из Корана, в частности, айаты 255–257 суры 2 «Аль-Бакара» («Корова»); на «щитке» козырька – оградительная молитва, называемая «посланием о мире», которую полагалось читать перед дальней дорогой, трудным и опасным предприятием (в т.ч. перед сражением). Типологический анализ шлема позволил датировать его второй половиной XVI – серединой XVIII в. и соотнести с комплексом вооружения воинов Среднеазиатского региона. Наиболее вероятно, что шлем был изготовлен ремесленниками Мавераннахра, Восточного Туркестана или присырдарьинских городов по заказу знатного узбекского, уйгурского или казахского воина. Это объясняет сочетание цельнокованой тульи и обруча, покрытого арабскими надписями, с «коробчатым» козырьком, типичным для боевых наголовий монгольских и тюркских номадов позднего Средневековья и раннего Нового времени. Ближайшие аналоги шлема хранятся в музейных собраниях Республики Казахстан. Судя по следам ремонта и реконструкции, рассматриваемый образец защитного вооружения использовался на протяжении длительного исторического периода.

ЭТНОГРАФИЯ

119-126 43
Аннотация

Статья посвящена анализу трех изображений женщин в традиционных костюмах, которые иллюстрируют работу академика И.П. Фалька – руководителя одного из отрядов Больших академических экспедиций XVIII в. Согласно подписям, на гравюрах представлены «вотячка», «башкирка» и «мещерячка». В статье выявляются допущенные в издании ошибки в атрибуции этих изображений, даются комментарии на основе этнографических данных. Проводится сравнение женских костюмов, изображения которых приведены в книге И.П. Фалька, а также в исследованиях его современников – участников других академических экспедиций, с этнографическими материалами конца XIX – первой половины ХХ в. (по составу комплекта, крою, декору и украшениям). Доказывается, что «башкирка» и «мещерячка»/«мишарка» на гравюрах в книге И.П. Фалька представляют удмурток в комплектах старинного женского костюма. Одежда «вотячки» находит ближайшие параллели в южном комплексе традиционного удмуртского костюма, «мишарки» – в срединном, «башкирки» – в северном. Подробность и точность в передаче деталей одежды позволяют соотнести изображения не только с определенными костюмными комплексами, но и с социальным статусом их прототипов. Установлено, что на «вотячке» и «башкирке» женские комплекты традиционного удмуртского костюма, а на «мишарке» – девичий. Сделан вывод о том, что ранние изобразительные материалы (прежде всего иллюстрации к трудам академических экспедиций XVIII в.) – это ценнейший историко-этнографический источник, потенциал которого пока не реализован.

127-136 48
Аннотация

В статье рассматривается практика переодевания этнографов и собирателей фольклора в народный костюм в середине XIX в. Наиболее последовательно этот вид социальной мимикрии применялся П.И. Якушкиным, который ходил по деревням в русском платье под видом коробейника. Он следовал инструкции, составленной известным литератором, историком и коллекционером русских древностей М.П. Погодиным. Подробно анализируются основные источники представлений Погодина о том, как должен выглядеть собиратель фольклора и этнограф: славянофилы с их отношением к русскому костюму, А.С. Пушкин, ходивший в красной рубахе, а также придворные анекдоты и народные легенды о высокопоставленных лицах, переодевавшихся в простое платье. В статье продемонстрировано, что практика переодевания, применявшаяся Якушкиным, хотя и использовалась несколько позднее другими этнографами (например, С.В. Максимовым и П.Н. Рыбниковым), по политическим причинам общеупотребительной не стала. Тем не менее в 1870-х гг., в период расцвета движения народников, переодевание в народный костюм вновь стало практиковаться – для преодоления дистанции между интеллигентом и крестьянами или рабочими. Размывание и в итоге исчезновение сословных преград в советское время деактулизировало прагматическую функцию этой практики (вызвать доверие), между тем как использование народного костюма в качестве политического жеста сохранило значимость до сегодняшнего дня.

137-146 54
Аннотация

В статье рассматриваются виды теплозащитного костюма, которые позволяли русским сибирякам-старожилам выживать и даже комфортно существовать в условиях сурового климата региона. Основой для исследования послужили архивные источники, в частности, практически неизвестная этнографам рукопись В.К. Мультинова «Одежда населения Приангарского края» 1926 г., полевые материалы автора 1970–1980-х гг., музейные экспонаты, а также описи, сделанные собирателями коллекций А.Н. Белослюдовым, С.П. Швецовым, И.И. Барановой, И.И. Шангиной. Привлечение работ климатологов, технологов и конструкторов одежды позволило внести детали в общую картину. В работе описываются виды и типы верхней одежды и промыслового костюма старожильческого населения Приангарья, Алтая, Забайкалья: крытые и нагольные шубы, полушубки, тулупы, дохи, халаты, дополненные штанами, разнообразными шапками, обувью, рукавицами. Выявлены принципы обеспечения теплозащитных свойств костюма: использование высокообъемных утепляющих материалов, многослойность комплектующих элементов, изоляция от воздействия внешней среды (заправка одной одежды в другую («сибирский комбинезон»)). Отмечаются специфичные для Сибири особенности – использование в зимних промысловых костюмах некоторых элементов одежды коренных народов Сибири (например, эвенков в Приангарье), а также ношение женщинами мужской поясной одежды.

АНТРОПОЛОГИЯ И ПАЛЕОГЕНЕТИКА

147-156 66
Аннотация

Представлены результаты изучения темпов продольного роста длинных костей у населения протогородского центра бронзового века Гонур-депе (Бактрийско-Маргианский археологический комплекс, Туркменистан). Исследованы останки 130 неполовозрелых индивидов (735 скелетных элементов) из захоронений в «руинах» дворцово-храмового комплекса, раскопанных в 2010–2015 гг. Обследованная детско-подростковая выборка характеризуется довольно существенным отставанием в росте длинных костей по сравнению с современными стандартами (размах индивидуальных вариаций при этом значителен). В наибольшей степени это демонстрируют кости ног (особенно бедренная и малоберцовая), в наименьшей – предплечья. Последнее подтверждается соотношением продольных параметров детских костей и дефинитивных размеров во взрослой группе. Наименьшее отставание в росте сегментов конечностей характерно для детей в возрасте от рождения до 2–3 лет. Данный факт объясняется не только оптимальным питанием (грудное вскармливание), но и устойчивой генетической детерминацией роста в этот период. Большее отставание характерно для возрастных когорт, в которых чаще фиксировались индикаторы стресса (поротический гиперостоз, гипоплазия эмали). Ретардация скелетной зрелости в изученной популяции трактуется не как проявление дезадаптации, а как результат сложного процесса приспособления населения к комплексу факторов окружающей среды. Сопоставление данных палеодемографии, палеопатологии и «палеоауксологических» характеристик подтверждает выводы о хорошей адаптированности древнего населения Мургабского оазиса к среде обитания.



ISSN 1563-0110 (Print)