Preview

Археология, этнография и антропология Евразии

Расширенный поиск
Том 46, № 2 (2018)
Скачать выпуск PDF

ПАЛЕОЭКОЛОГИЯ. КАМЕННЫЙ ВЕК

3-15 123
Аннотация
В статье представлены новейшие результаты комплексных исследований стоянки Дарвагчай-Залив-4, расположенной в северо-восточной части Кавказа. Центральное место отведено описанию и анализу коллекции каменных артефактов, а также ее сопоставлению с индустриями наиболее значимых раннепалеолитических комплексов ашельского облика Дагестана иКавказа в целом. Каменная индустрия стоянки характеризуется в первую очередь слабой типологической выраженностью и неустойчивостью нуклевидных и орудийных форм. Количество функциональных типов среди орудий невелико, это скребловидные, шиповидные, выемчатые и комбинированные изделия. Наиболее выразительной частью орудийного набора являются крупные галечные (чопперы) и бифасиально обработанные (рубила, орудия пик) изделия. Коллекции артефактов с памятника Дарвагчай-Залив-4 демонстрируют полное сходство по основным технико-типологическим параметрам. Допустимо рассматривать эти материалы как остатки нескольких стоянок, существовавших на данной территории в течение определенного периода. Вместе с тем результаты анализа каменного инвентаря свидетельствуют о том, что в период формирования культуросодержащих слоев на данной территории обитали носители одной индустриальной традиции, базировавшейся на местной полисырьевой базе. Имеющиеся данные позволяют рассматривать памятник как многократно посещаемую, базовую стоянку-мастерскую. На основании подробного технико-типологического анализа сделан вывод о принадлежности коллекций к индустриямашельского облика. С помощью палеонтологических данных (анализ малакофауны) и результатов палеомагнитных исследований определены хронологические рамки памятника. Согласно информации, полученной методами естественных наук, время формирования культуросодержащих горизонтов соответствует возрасту ~ 0,4–0,3 млн л.н. (МИС 11–9).
16-24 105
Аннотация
В статье представлены результаты рентгенофлуоресцентного и рентгеноструктурного исследования артефактов из аргиллита с местонахождений Коврижка I в нижнем течении Витима и Усть-Каренга XVI в верхнем. Комплекс культурного горизонта 2 Коврижки I относится ко времени ок. 6 тыс. л.н. и принадлежит кругу бескерамических культур микропластинчатого облика. Две ритуальные ямы Усть-Каренги XVI датируются 7–6 тыс. л.н., приходятся на поздний этап усть-каренгской неолитической культуры. В них были скопления артефактов из темно-коричневого аргиллита, включающие призматические нуклеусы, пластины, вкладыши и концевые скребки из пластин. На обоих памятниках в разные годы найдены морфологически идентичные концевые скребки на крупных пластинчатых сколах из коричневого аргиллита. Химический анализ субстрата показывал идентичность образцов с обоих пунктов, что рассматривается как свидетельство коммуникативных связей древнего населения. Расстояние между Усть-Каренгой XVI и Коврижкой I по реке составляет ок. 700 км. В археологии севера Байкальской Сибири связь столь удаленных друг от друга объектов выявлена впервые. Ранее установлено, что предмет из вулканической пемзы, найденный в Усть-Каренге XVI, был доставлен с Удоканского вулканического поля. Оттуда же происходит кусок вулканической пемзы из культурного горизонта 3 Коврижки III. Это рассматривается как свидетельство эксплуатации одних и тех же источников сырья разными группами населения в течение длительного периода. В приведенном в статье обзоре указаны различия в археологической картине первой половины голоцена на нижнем и верхнем Витиме, на основе чего авторы склоняются больше в сторону предположения об отдельных контактах, чем о наличии единой группы населения, обитавшей в пределах Усть-Каренги – Коврижки.

ЭПОХА ПАЛЕОМЕТАЛЛА

25-34 134
Аннотация
В статье проанализированы пять погребений с литейными формами, обнаруженных на могильнике позднекротовской (черноозёрской) культуры Тартас-1 в Барабинской лесостепи. Три захоронения составляют компактную группу и относятся к двум параллельным рядам могил. В работе подробно рассматривается археологический контекст погребений. Установлено, что одна из реконструируемых форм предназначалась для отливки кельтов сейминско-турбинского типа, вторая – для изготовления тонких округлых стерженьков. Найден литейный стержень для получения полости миниатюрного долотообразного орудия. Все формы из могильника Тартас-1 керамические и носят следы длительного использования. Отмечено, что они изготовлены по модели на подмодельной плите, формовочная масса выровнена и уплотнена, лишний материал срезан инструментом с острым тонким лезвием, рельефные линии прочерчены по сырой поверхности. Среди выявленных могил с литейным инвентарем определены как одиночные, так и коллективные погребения. В число погребенных входят представители всех половозрастных групп: взрослые, подростки, женщины и дети. Прослежена включенность в производственную деятельность всех возрастных и половых групп, что позволяет предполагать передачу из поколения в поколение вместе с производственными навыками определенного общественного статуса. С учетом наличия литейных форм в детских захоронениях сделано предположение о наследовании этого статуса. Подчеркивание в погребальном обряде принадлежности умершего к бронзолитейному производству (на фоне очень слабой выраженности погребений с признаками других видов специализации) свидетельствует о формировании особой социально-экономической прослойки общества. Доля выявленной страты в общей численности социума не превышала 4 %. Отмечено, что не все члены особой социальной группы были профессиональными мастерами-литейщиками, какая-то часть участвовала в этом производстве лишь эпизодически.
35-42 113
Аннотация
В статье изложены результаты изучения захоронений женщин на могильнике Майтан среднего периода эпохи бронзы. Памятник является единственным полностью исследованным погребальным объектом андроновской общности в степной зоне Центрального Казахстана. На основании анализа расположения украшений в погребениях предпринята попытка реконструировать детали женского костюма. Понятие «костюм» включает совокупность предметов одежды, украшений, аксессуаров, отражающую не только принципы облачения индивида, но и его социальные роли, возраст, а также характерные черты культуры в целом. Состав и расположение находок позволили выделить украшения головы, шеи и груди, рук и ног. Как исключение встречаются аксессуары (сумочки, коробочки), украшения пояса и подола платья. Сравнительный анализ вещевого инвентаря показал, что большинство украшений маркирует возрастной статус женской части населения, оставившего могильник Майтан. Выделены две возрастные группы: девочки и женщины. Несмотря на то, что значительное число могил разграблено, удалось с определенной долей условности воссоздать общий облик женского костюма погребенных и его детали, характерные для этих групп. Выявление характерных черт погребального обряда и реконструкция женского костюма расширяют возможности использования материалов могильника как историко-культурного источника. Через идентичные вещи носители разных культурных традиций передавали присущие им представления о красоте. Вместе с тем костюм и погребальный инвентарь отражали половозрастные характеристики и ступени социализации человека.
43-51 95
Аннотация
Орнамент с косыми треугольниками, меандровидными фигурами и оттисками гребенчатого штампа на керамических сосудах андроновской культуры бронзового века некоторыми исследователями определяется как заимствованный в декоре, выполненном в техниках ткачества, вышивки и аппликации. В статье проведено сравнение андроновского орнамента с декором, созданным по текстильным технологиям. Для реконструкции процесса формирования геометрических композиций были составлены схемы текстильных переплетений, послужившие основой для изготовления текстильных образцов в технике ткачества на дощечках-кардах. Отмечено широкое распространение подобных инструментов, применявшихся для выработки древнейшего вида текстиля с перевитой основой начиная с эпохи раннего неолита. Описывается последовательность выполнения узоров с вертикально-горизонтальными, диагонально-горизонтальными и диагонально-ромбическими элементами. Предложены различные варианты экспериментальных схем, проведен выбор наиболее рациональных приемов изготовления узоров. Исследована зависимость рисунка от последовательности заправки цветных нитей в отверстия. Отмечено, что для выполнения сложных рисунков использовался прием вращения блоков дощечек в разных направлениях. Технологический эксперимент позволяет сделать предположение о связи между андроновским орнаментом и вытканным узором как первоисточником для создания геометрических мотивов на керамических сосудах.
52-59 103
Аннотация
Статья посвящена выяснению содержания понятия «фатьяноидная керамика», которое широко используется при описании материалов бронзового века лесной зоны Восточной Европы. Такая керамика является результатом смешения традиций фатьяновского и какого-то другого населения при доминировании первых. Материалы стоянок Николо-Перевоз I (с коллективным погребением) и II содержат большое количество как фатьяновской, так и фатьяноидной керамики. В статье приведены данные их морфологического и технологического анализов, проведенных с позиций историко-культурного подхода к изучению древнего гончарства. Выделены три группы фатьяноидной керамики. Установлено, что фатьяновско-волосовская группа сложилась непосредственно на поселениях Николо-Перевоз, керамика из погребения характеризуется смешанными фатьяноидными традициями, близкими фатьяновско-ошпандинской группе, сформировавшейся в другом месте. Сделанные в результате данного исследования историко-культурные выводы имеют, кроме всего прочего, методическое значение. Дело в том, что конкретные особенности т.н. фатьяноидной керамики зависят как минимум от двух факторов: во-первых, от того, с какими группами местного населения вступали в контакт фатьяновские племена; во-вторых, от уровня социально-экономического развития тех культурных групп, которые участвовали в процессах смешения. Эти особенности в различной степени проявляются при смешении фатьяновцев и волосовцев, фатьяновцев и ошпандинцев. Первые находились на разном, а вторые на близком уровне социально-экономического развития. Все это дает основание для заключения о неправомерности использования в литературе общего термина «культуры с фатьяноидной керамикой».
60-67 77
Аннотация
В статье обсуждаются петроглифы, открытые в 2016 г. в ходе работы российско-индийской экспедиции на западе Гималаев. Впервые в этом регионе в заброшенных буддийских святилищах были обнаружены изображения, выбитые на одной поверхности небольших узких прямоугольных в сечении каменных брусков. В отличие от десятков тысяч уже известных изображений Ладакха и Занскара, эти петроглифы являются образцами мобильного искусства. Основное внимание уделяется анализу образов сражающихся диких яков, охотника на коне в сопровождении собаки, а также изображения буддийской ступы. Выделены повторяющиеся сцены схватки яков во время гона. Изображения реалистично и точно передают напряженную атмосферу соперничества. Детально рассматривается оригинальное изображение верхового коня в парадном убранстве – с подшейной кистью и головным украшением в виде султана или забранной в чехол челкой, который отличал животных, принадлежавших знатным воинам. Отмечаются его отличия от известных изображений коней в петроглифах Ладакха и Занскара. Приводятся описания схематичных фигур всадника и собаки. Подчеркивается важность изображения архаичного вида ступы, на фоне которой сражаются яки: она может служить одним из датирующих элементов для всей композиции, поскольку ступы такого вида сооружались начиная с I в. до н.э. Сделано предположение о том, что находки представляют не известную пока традицию создания рисунков на небольших специально подготовленных каменных брусках, плитах.
68-78 97
Аннотация
В 2014–2016 гг. на п-ове Мангышлак (Республика Казахстан) было исследовано девять каменных сооружений памятника Алтынказган. Внутри оград из плит обнаружены следы различных ритуальных церемоний: вкопанные в землю сосуды, алтари из известняка и ямы для жертвоприношений статусных предметов. В одной яме найдена богато украшенная конская узда, в другой – поясной набор из золотых инкрустированных изделий, а в третьей – остатки седла (серебряные обкладки и детали гарнитуры). Весь предметный комплекс с Алтынказгана находит многочисленные аналогии в материалах V–VI вв. с территории Северного Причерноморья, Северного Кавказа и Поволжья. Ритуальные захоронения «золотого» пояса, конской узды и парадного седла свидетельствуют о появлении в Прикаспийском регионе уже развитых культов, предполагавших жертвоприношения престижных для воина-всадника вещей. Становление этих всаднических ритуалов связано с кочевым ираноязычным населением, пришедшим на новые территории во время гуннских походов в Иран – в V в. Благодаря регрессивному состоянию Каспия именно тогда существовал сухопутный «мост» между северным и восточным побережьями, через который могли осуществляться контакты между населением полупустынных зон Северного Прикаспия и п-ова Мангышлак. Высказанные в статье предположения подтверждаются историческими свидетельствами и современными геоморфологическими исследованиями Каспийского моря.
79-89 85
Аннотация
Статья посвящена материалам археологических раскопок пяти древнетюркских оградок (№ 1, 6, 9, 12, 18) погребально-поминального комплекса Кызыл-Шин в Кош-Агачском р-не Республики Алтай. Уникальные артефакты (деревянные ящичек и посуда, панцирные пластины и др.), сохранившиеся благодаря особенностям грунта, а также воздушной камере в жертвенниках нескольких объектов, существенно расширяют наши представления о предметном комплексе жертвенников в древнетюркских поминальных сооружениях и в целом о поминальной обрядности древних тюрок Алтая. Полученная информация позволяет более определенно судить об этапах сооружения данных объектов и их отдельных элементов. Наличие вотивных нефункциональных вещей подчеркивает одну из наиболее характерных черт поминального обряда древних тюрок, которая согласуется с интерпретацией древнетюркских оградок как культовой модели жилища – своеобразного последнего пристанища души (духа) умершего. Хорошая сохранность лиственничных стволов, вкопанных в центре объектов, позволила провести перекрестное датирование с использованием радиоуглеродного и дендрохронологического анализов. Установлено, что эти объекты возведены в конце VI – VII в. Хотя исследованные в урочище Кызыл-Шин поминальные сооружения относятся к т.н. яконурскому типу, они синхронны смежным оградкам кудыргинского типа. Это свидетельствует о том, что типология археологических памятников не всегда отражает их хронологическую и эволюционную связь. Различия в конструкции и взаиморасположении объектов могли диктоваться другими факторами.
90-99 168
Аннотация
В настоящий момент памятники черной металлургии в долинах рек Куектанар и Тюргун, относящиеся к Чуйско-Курайскому металлургическому району Русского Алтая, представляют собой быстро разрушающиеся остатки железоплавильных печей; ниже устья р. Куектанар выявлено ранее неизвестное местонахождение печей, уже полностью разрушенных. Радиоуглеродное датирование фрагментов древесного угля из сыродутных горнов памятников Куэхтонар-1, -2, Тюргун-1 с применением сцинтилляционной технологии и ускорительной масс-спектрометрии показало, что топливом служили деревья, росшие в V–X вв. н.э. Разница до 300 лет и даже более в датах углей, использованных в процессе одной плавки, может быть следствием того, что образцы представляют собой разные по возрасту части взрослых лиственниц (Larix Sibirica Ledeb). По фрагментам необугленной коры в печи № 2 памятника Куэхтонар-1 впервые было установлено время последней плавки – между 655 и 765 гг. н.э. Анализ всех полученных радиоуглеродных дат позволяет сделать вывод о функционировании исследованных сыродутных горнов в период бытования древнетюркской культуры в Юго-Восточном Алтае. Близость железорудных месторождений и рудопроявлений, обилие древесной растительности послужили определяющим фактором активного развития номадами железоплавильного производства в рассматриваемом районе. Разрушение исследованных печей вследствие отступания берега Чуи позволило оценить среднюю скорость боковой эрозии берегового уступа, которая составила ок. 0,5 см/год с момента возведения печей.
100-105 129
Аннотация
Коллекция бусин из Гнёздовcкого археологического комплекса насчитывает более 12 тыс. экз. Большинство из них относится к девяти технологическим группам, хорошо известным по материалам Земляного городища Старой Ладоги. Систематизация коллекции Гнёздова позволила дополнить эти материалы. Так, впервые выделены бусины из сплавленных комочков размягченного стекла. Немногочисленные группы составляют бусины, предположительно изготовленные с помощью формы, и поперечно-полосатые спаянные. Последние имеют аналогии среди материалов античного времени из Северного Причерноморья. Впервые для Древней Руси отмечены стеклянные бусины с медной трубочкой. Аналогии этой редкой технике известны по материалам памятников Центральной Европы. Значительную группу в гнёздовской коллекции составляют двухслойные бусины, изготовленные из тянутой трубочки, тянутой палочки, мозаичные и навитые. Ряд авторов объясняли использование трубочки в качестве сердцевины экономией компонентов шихты. Наличие сердцевин-трубочек в кобальтовых бусинах позволяет предположить их применение для облегчения процесса формования изделия. В IX–XI вв. бусы и браслеты, окрашенные кобальтом, были широко распространены. Это обстоятельство не позволяет говорить, что экономия компонентов шихты является универсальным объяснением использования трубочек-сердцевин. Очевидно, о том же свидетельствует их изготовление из других материалов – меди, керамики. В целом можно заключить, что бусы, выполненные в названных техниках, редки не только в Гнёздове, но и на территории Древней Руси в целом.
106-113 121
Аннотация
В статье рассматриваются результаты междисциплинарного исследования археологических материалов средневекового могильника Карасуыр, расположенного в северо-западной части пустыни Бетпакдала у южных отрогов горного массива Улытау в Центральном Казахстане. Историческая территория Улытау – это восточная провинция Золотой Орды, один из культовых центров Джучидов и потомков монголов вплоть до конца XVI в. Исследованная часть могильника включает пять погребений. На основе антропологического анализа установлено, что в четырех погребениях захоронены особи мужского пола (три монголоида, один европеоид), в одном – женского. По археологическим материалам и результатам радиоуглеродного датирования погребения отнесены к концу XIII – началу XIV в. Воинское снаряжение содержит берестяные колчаны, железные и костяные наконечники стрел, фрагменты ламинарного доспеха, ножи. Изучение погребального обряда и инвентаря, а также антропологических материалов позволило сделать вывод о том, что три погребения принадлежали воинам монгольского происхождения, похороненным в соответствии с ритуалами тибетского буддизма. Могильник Карасуыр является первым представительным археологическим свидетельством захоронения воинов в восточной провинции Улуса Джучи. Возможно, погребальное поле появилось на месте неизвестного боевого конфликта или вследствие эпидемии, начавшейся в военном отряде. Погребения совершены в ранний этап периода распространения буддизма в форме ламаизма у монгольских племен, до исламизации северной степи Внутренней Евразии.
114-122 127
Аннотация
В статье обсуждаются некоторые вопросы, связанные с изучением одного из наиболее информативных источников для эпохи Средневековья – импортной серебряной посуды, в большом количестве обнаруженной на севере Западной Сибири. На основе характеристики трех серебряных сосудов золотоордынского времени из комплекса святилища Сайгатино I в Сургутском Приобье рассматривается возможная атрибуция этих и аналогичных изделий из данного и других регионов Сибири, Урала и Предуралья. Отмечается сложность определения мест изготовления серебряных сосудов эпохи Средневековья, объясняемая спецификой функционирования отдельных мастерских, а также школ мастеров-среброделов. Сделано предположение о нахождении таких мест на территории Булгарского улуса Золотой Орды, который возник на месте Волжской Болгарии с ее богатыми традициями изготовления художественного металла и обслуживания торговых путей, ведущих на север – в Предуралье и Западную Сибирь. В работе изучаются время и пути, по которым золотоордынская торевтика попадала в Западную Сибирь. Отмечается, что места ее обнаружения сосредоточены в небольшом районе Сургутского Приобья, а возможные пути продвижения маркируются аналогичными, но единичными вещами, найденными в Пермском Предуралье и на Северном Урале. Ставится вопрос о соответствии мест обнаружения серебряной импортной посуды в Западной Сибири территориям обских княжеств эпохи Средневековья: Кодского, Бардакова, Куноватского. Отмечается появление кладов, имеющих характер личного сокровища, что может свидетельствовать о появлении новой элиты в местных обществах. В качестве вывода предлагается рассматривать импортную серебряную посуду в целом и посуду золотоордынского времени в частности как показатель новых явлений в истории западно-сибирского Средневековья.
123-130 114
Аннотация
После утраты Умревинским острогом оборонительного и административного значения на его территории сформировался некрополь. В ходе археологических раскопок исследована часть кладбища вдоль северной, западной и южной тыновых стен, а также в центре острога. Изучено 83 захоронения, локализованных преимущественно в юго-западной и центральной части памятника. Выявлены три ритуальных погребения новорожденных: одно под юго-западной угловой набережной башней и два под строением в центре двора острога. Обнаружено массовое захоронение девяти человек разного пола и возраста, по ряду признаков аналогичное коллективным погребениям жителей Албазинского острога, умерших в ходе осады. Это послужило основанием для предположения о том, что исследованные захоронения Умревинского острога были совершены при схожих обстоятельствах. «Элитное» погребение подростка в мундире в центральной части двора острога позволило выявить признаки таких захоронений. В результате обобщения данных по всем погребениям были выделены две большие группы, обособленные в пространстве, на основе чего установлена хронологическая последовательность их формирования. Захоронения первой группы были совершены в период с 1740-х по 1790-е гг., второй – в начале XIX в. Анализ планиграфии кладбища показал, что строение в центральной части острога, возможно, являлось церковью Трех Святителей, известной по письменным источникам. В статье аргументированно доказывается закономерность формирования некрополя на территории двора острога. Остается открытой проблема локализации кладбища основателей и первопоселенцев.
131-139 129
Аннотация
Изучены голоценовые остатки бурого медведя из Канинской пещеры. Они накапливались в эпоху поздней бронзы, раннем и позднем железном веке в результате деятельности человека. В статье описаны состав элементов скелета и характер раздробленности костей. Определены половозрастной состав особей, остатки которых использовались в обрядах, и сезон проведения обрядов. Установлено, что во все периоды основным объектом обрядовых действий были головы медведей. Черепа и нижние челюсти раскалывались на несколько частей по стандартным схемам. Другие части тела использовались в обрядах значительно реже. Большая часть костей посткраниального скелета также разбивалась на несколько частей. Такое обращение с костями этого хищника противоречит обрядам обских угров, посвященных медведю. В эпоху бронзы в подобных действах использовали головы взрослых самцов и самок. В это время обряды проводили в основном зимой, меньше летом и осенью и очень редко весной. В эпоху железа также использовали головы главным образом взрослых особей, преимущественно самцов. В этот период обряды проводили круглый год, но чаще летом и зимой. Сезонных медвежьих праздников не было. Реконструированы некоторые элементы обрядов, не имеющие аналогий с обрядами, которые совершают в настоящее время обские угры в случае добычи медведя. Современные обряды, связанные с медведем, у обских угров сформировались в конце эпохи железа.
140-148 78
Аннотация
В статье приводятся результаты исследования костных остатков животных из археологического памятника Городок Монкысь урий конца XVI – XVII в., который находится на р. Большой Юган в центре таежного Приобья Западной Сибири. Прослеживается связь костных остатков некоторых видов диких (северный олень, лось, бурый медведь, волк) и домашних (собака) животных с археологическими артефактами и объектами жилого комплекса городка. Выявлены десять ритуальных костных комплексов, описаны их видовой состав, элементы скелета, характер раздробленности и возрастные особенности костей. Приведены этнографические и фольклорные данные о ритуальных практиках автохтонного населения Западной Сибири, связанных с жертвоприношениями различных животных. Установлено, что семь костных комплексов располагались в жилых постройках городка, шесть комплексов содержали целые скелеты северного оленя и их фрагменты, а также кости черепа лося. Комплексы объединяют, вероятно, материалы ритуалов принесения строительных жертв богам при возведении построек городка, а также жертвоприношения по случаю рождения детей. Выделены три костных комплекса, находившихся вне жилых построек городка: кости собаки и бурого медведя – остатки погребальных и поминальных обрядов древнего населения. Описанные ритуальные комплексы отражают культурные традиции юганских хантов, которые были зафиксированы этнографами в XIX–XX вв.; они являлись продолжением традиций древних угорских и самодийских народов.

ЭТНОГРАФИЯ

149-157 113
Аннотация
Для реконструкции последовательности появления представлений о мире и человеке проанализировано ареальное распределение мотивов, выделенных из традиционных нарративов (примерно 25 тыс. текстов). Статистическая обработка позволила выявить комплексы мотивов, соответствующие путям древнейших миграций. Оценки базируются на результатах сопоставления комплексов одинаковых мотивов в Старом и Новом Свете. Использованная методика открыла возможность впервые проследить эпохальную динамику развития мифологии на основе анализа данных. Наиболее древний комплекс, отражающий южный путь расселения человека из Африки, связан с объяснением происхождения смерти. Мотивы этой группы хорошо представлены в Африке к югу от Сахары, в Южной Евразии, Океании и Америке (особенно в Южной), но редки на севере Евразии, в Американской Арктике и Субарктике. Мотивы, относящиеся к теме появления человека, его анатомии, отношений полов, характерны для циркумтихоокеанского мира. Эта тема стала развиваться у вышедших из Африки популяций после освоения Юго-Восточной Азии, но до начала заселения Нового Света. С учетом географии распространения мотивов, посвященных космогонии и этиологии природных явлений, можно предположить, что некоторые из них возникли на юге Евразии, были принесены в Сибирь и уже оттуда проникли в Америку. Представления, которые являлись основой интерпретации небесных объектов, развились позже всего. Эти мотивы обильны только в Северной Евразии, откуда многие были принесены в Северную, но не в Южную Америку.


ISSN 1563-0110 (Print)