Preview

Археология, этнография и антропология Евразии

Расширенный поиск
Доступ открыт Открытый доступ  Доступ закрыт Только для подписчиков
Том 46, № 4 (2018)
Скачать выпуск PDF

ПАЛЕОЭКОЛОГИЯ. КАМЕННЫЙ ВЕК

3-12 138
Аннотация

Одним из главных открытий последних лет на р. Витим (Байкало-Патомское нагорье) стал комплекс палеолитического жилища в 6-м культурном горизонте стоянки Коврижка IV. В нем обнаружены различные свидетельства знаково-символической деятельности, в т.ч. две фигуры из бивня мамонта, в разной степени обладающие признаками антропоморфных статуэток. Их описание дано в контексте изучения культурных остатков, отнесенных к экстраутилитарной сфере (повторяющиеся парные выкладки валуна и плиты, охра в слое, на орудиях и статуэтке, свидетельства манипуляций с центральным очагом в жилище). На одной фигуре выделяется обращенный вниз уголок (венерин треугольник?), допускающий ее интерпретацию как женской статуэтки. Стилистически она напоминает антропоморфные статуэтки неолита – бронзового века Прибайкалья. Фигурка залегала «головкой» на восток, последняя окрашена охрой. Вторая поделка из бивня мамонта имеет контур лишь в общих чертах антропоморфный. Следов гравировки на ней нет. В «изголовье» фигурки находилось скопление кусочков охры. Радиоуглеродный возраст жилища ок. 15,7 тыс. лет. Поделки из бивня мамонта вместе с найденным в 4-м культурном горизонте Коврижки IV обломком графитовой подвески открывают в палеолите Байкало-Патомского нагорья и бассейна Витима сферу искусства. Наиболее выразительная фигура является на сегодня единственной позднепалеолитической антропоморфной статуэткой на территории Северо-Восточной Сибири.

13-21 113
Аннотация
В статье на основе анализа с применением междисциплинарного и семиотического подходов дана авторская интерпретация значения вертикально установленных стел/столбов/пилястр культовых комплексов в Северной Месопотамии переходной к неолиту эпохи. Затрагиваются вопросы содержательного наполнения культовых практик, которые осуществлялись переходившими к оседлости коллективами. Как показал анализ, идея продолжения рода/плодородия/процветания относилась к наиболее важным для обществ того места и времени концептам. Монументальные стелы, столбы, пилястры сакральных комплексов в Верхнем Двуречье переходного к неолиту периода, представляя собой зооантропоморфных существ – божеств-покровителей коллективов, их создававших, – в одном из других своих значений, весьма вероятно, утверждали мужскую плодотворную силу. У начинавших практиковать постоянное проживание на конкретных территориях сообществ формировался культ сверхъестественных покровителей, связанных с данной местностью и отдельными группами людей. Почитание предков в этой мировоззренческой системе играло важную роль и было связано с тотемами групп. В символике Северной Месопотамии переходного к неолиту периода зафиксированы характерные для обществ охотников-собирателей тотемические представления. Анализ символических свидетельств показал формирование новых установок в картине мира и социальном устройстве ранних оседлых коллективов. Часть этих нововведений, пережив трансформацию, проявилась в виде устойчивых мотивов в более поздних культурах древневосточных цивилизаций, чему имеются подтверждения в материальных и письменных источниках рассматриваемого региона.
22-32 63
Аннотация

В ходе раскопок на древнем поселении Сучу в 1974 г. были получены разнообразные материалы – каменный инвентарь, керамика, предметы искусства и культа, хранящиеся в настоящее время в фондах ИАЭТ СО РАН. Бóльшая их часть не опубликована. Этот археологический материал был изучен с помощью различных методов: стратиграфии и планиграфии (жилища и межжилищное пространство), петрографии и морфотипологии (каменный инвентарь), бинокулярной микроскопии (керамика), культурной хронологии (керамика, предметы искусства и культа). В результате исследований выяснилось, что в коллекции из раскопа I (1974 г.) представлены преимущественно артефакты среднего (малышевская и кондонская культуры, белькачинский комплекс), позднего (вознесеновская культура) и финального (финальнонеолитический тип) этапов неолита. Есть предметы более поздних эпох (палеометалл, ранний железный век и Средневековье), а также керамика, не идентифицирующаяся с нижнеамурскими комплексами. Выявлены конструктивные особенности жилищ. Морфотипологический анализ каменного инвентаря показал наличие в поселенческом комплексе различных орудий и инструментария, а также материалов первичного расщепления. Установлено, что использовались разнообразные породы камня (при преобладании алевролита, аргиллита, кремнистых пород). Культурно-хронологический анализ позволил определить принадлежность бытовой керамики, а также предметов искусства, культа преимущественно к малышевской (развитый этап) и вознесеновской (поздний этап) культурам.

ЭПОХА ПАЛЕОМЕТАЛЛА

33-41 202
Аннотация

В статье обобщены и проанализированы все имеющиеся данные по нефритам из погребальных комплексов бронзового века Приольхонья (западное побережье оз. Байкал). Установлено, что в бронзовом веке на территории Приольхонья, несмотря на удаленность от сырьевой базы, нефрит широко использовался для изготовления орудий и украшений. Анализ 150 изделий из этого минерала, обнаруженных на десяти археологических объектах раннего этапа бронзового века, показал, что из зеленого нефрита делали орудия, а из белого и светлоокрашенного – украшения. При выборе минерала учитывались прочность, светлая окраска, степень просвечивания и редкость. В статье приводятся описания изделий и технологических приемов их изготовления, реконструированных на основе бинокулярных исследований. Сделан вывод о принадлежности нефритовых артефактов из Приольхонья к глазковской культуре бронзового века Прибайкалья в целом. В работе публикуются откорректированные с учетом эффекта водного резервуара радиоуглеродные даты, установленные по погребениям с изделиями из зеленого и светлоокрашенного нефрита Приольхонья, 4 597–3 726 кал. л.н. Проведенные минералогические исследования позволили предположить поступление нефрита на рассматриваемую территорию из двух пространственно удаленных источников – с Восточного Саяна и из Средне-Витимской горной страны. 

42-48 86
Аннотация

В статье рассматриваются результаты исследования могильника андроновской (фёдоровской) культуры Шерубай-1, расположенного на территории Центрального Казахстана. Археологическими методами изучены один курган и пять безнасыпных оград, в которых выявлено 10 захоронений, совершенных в цистах, ящиках и грунтовых могилах. Различия по размерам надмогильных конструкций рядовых и статусных погребений подтверждают выводы о значительной социальной ранжированности фёдоровского населения. В центральном погребении кургана находилось тройное захоронение: два индивида трупоположены, один кремирован. Выявлены некоторые косвенные свидетельства культурного взаимодействия носителей алакульской и андроновской (фёдоровской) культур – заимствование кругового принципа планировки захоронений и использование грунтовых могил. Обнаруженное биритуальное тройное захоронение (курган 1, центральное погребение) – редкое явление для андроновской (фёдоровской) культуры, но оно фиксируется практически во всех ее ареалах (Южная Сибирь, котловины по среднему течению Енисея, Восточный и Центральный Казахстан). Керамический комплекс представлен 14 сосудами с такими характерными признаками, как наличие округлого плеча при переходе от тулова к шейке, косая сетка орнаментации и геометрические мотивы орнамента. Проведенный технико-технологический анализ керамики показал, что при конструировании сосудов применялась одна емкостная программа, однако гончары принадлежали к двум группам населения, которые представляли разные традиции составления формовочных масс. Радиоуглеродные определения, сделанные в лаборатории 14CHRONO Королевского университета Белфаста (Северная Ирландия), позволяют датировать материалы памятника началом XVII – первой половиной XVI в. до н.э.

49-58 57
Аннотация

В статье дается развернутый технико-технологический анализ процесса изготовления элементов конской упряжи – самой многочисленной и наиболее представительной категории деревянных предметов в курганных погребениях носителей пазырыкской культуры. Рассматриваются основополагающие приемы и специфические операции по обработке материала для их производства. Технико-технологический анализ наверший погребальных масок коней в виде пар рогов горного козла позволил проследить все тонкости изготовления этих сложных изделий, которые представлены в погребениях коней, найденных практически во всех элитных курганах. Реконструированы система обработки дерева и секреты плотницкого мастерства изготовления деревянных предметов в скифское время в Южной Сибири. Деревянные рога как основные элементы головных уборов-масок коней дифференцированы по способам и сложности их изготовления: рога из цельного дерева и составные (из двух и более частей). По размерам и морфологическим особенностям выделены массивные и тонкие изящные рога. Отдельные группы образуют сложносоставные рога с художественной резьбой (вставные скульптурные фигурки кошачьих хищников), с костяными обоймами, с двусоставными полукруглыми вставками-валиками, с навершиями в виде кожаных рогов оленя. Анализ сопроводительной упряжи коней из погребений разных социальных слоев носителей скифских культур Алтая позволил установить, что деревянные рога для парадных погребальных масок коней изготавливались в основном для элиты кочевого общества. Размеры изделий, наличие дополнительных украшений и сложность исполнения зависели от статуса погребенного.

59-66 118
Аннотация

Удревнение памятников скифской архаики привело к возникновению противоречия между данными археологических и нарративных источников, которое касается определения времени появления в Северопонтийском регионе скифов. В последние 20 лет это событие, датирующееся по письменным источникам концом VII в. до н.э., относят к середине VII в. до н.э. В статье критически оценивается один из хронологических маркеров, определяющих эту дату. С учетом новых данных анализируются даты «скифских» и греческих зеркал, встречающихся в памятниках Северного Причерноморья. Подчеркивается, что и «скифские», и греческие зеркала в культуре местного населения были инновацией, связанной с приходом скифов из восточных районов Евразии и греческой колонизацией северопричерноморской территории. Отсутствие у кочевников навыков изготовления «скифских» зеркал стало причиной угасания к V в. до н.э. традиции использования этих изделий. Контакты скифов с населением лесостепной зоны Северопонтийского региона и греческих колоний нашли отражение в изменении конструкции зеркал: у «скифских» зеркал вместо центральной («скифской») ручки-петельки появляется боковая («греческая») ручка или зеркала приобретают «греческие» формы. Сделан вывод о том, что зеркала, являвшиеся подражаниями греческим образцам, в Северном Причерноморье могут служить хронологическими маркерами памятников: их прототипы связаны с установленными центрами производства (Коринф и Аргос). Поскольку зеркала известны в архаической Греции с VI в. до н.э., скифские комплексы с предметами подобной формы не должны датироваться раньше этого времени.

67-73 61
Аннотация

Cтатья посвящена анализу изображения группы всадников на золотой четырехгранной обойме из Сибирской коллекции Петра I. По развертке этого изделия, впервые опубликованной в 1890 г., отдельно рассмотрены кони и люди, что позволило установить точное количество, позы и состояние всадников (четверо – живые, трое – мертвые), а также датировать обойму по отсутствию стремян скифо-сарматской эпохой. Предложена интерпретация изображения как похоронной процессии, опирающаяся на этнографические сведения об аналогичных способах транспортировки умерших у тюрко-монгольских народов. В захоронениях евразийских кочевников скифо-сарматской эпохи встречаются останки погребенных в т.н. танцующей позе или позе всадника – на спине с подогнутыми и широко расставленными ногами. О.В. Обельченко, рассмотрев такие случаи в курганах Согда II–I вв. до н.э. высказал аргументированное мнение о том, что расставленные ноги погребенных свидетельствуют о доставке трупа к могиле посаженным в седло. Похоронная процессия, запечатленная на золотой обойме, наглядно подтверждает такое объяснение «позы всадника». Однако это, скорее всего, не бытовая сцена. Можно предположить, что изображены мифологические персонажи или фольклорные герои племен скифо-сарматской эпохи.

74-82 212
Аннотация

В научный оборот вводится женский головной убор монгольского времени бокка, обнаруженный в 2015 г. на могильнике Крохалёвка-5 (Новосибирское Приобье, Крохалёвский археологический микрорайон). Могила, в которой находился предмет, входит в группу синхронных средневековых погребений, относящихся к крупному кург. 75. В погребении захоронена взрослая женщина, комплекс не потревожен. Бокка датирует данную часть средневекового могильника Крохалёвка-5 в рамках XIII–XIV вв. В работе приводится подробное описание археологического контекста убора, детали берестяной основы (цилиндр, фронтальная пластина, крышка) и декоративного комплекса (стеклянные и каменные бусы, стеклянный бисер, бронзовая серьга). Дается информация о первоначальной полевой консервации и реставрации изделия. Восстановлены размеры изделия, проведена реконструкция принципиальной схемы предмета и его внешнего вида. Головной убор отнесен к монголо-тянь-шаньскому типу бокк, является одним из северных образцов. Указываются его аналоги, известные по археологическим материалам и письменным источникам. Бокка использовалась в ритуальной практике и повседневной жизни, являлась атрибутом замужней женщины. Семантика формы изделия имеет несколько вариантов толкования. Бокка, как и шелковые изделия, обнаруженные в комплексе, отнесены к престижным «импортным» предметам, указывающим на высокий социальный статус погребенной женщины, а также всего коллектива, члены которого захоронены под этой же насыпью. Находка является свидетельством взаимодействия элиты местного, приобского, населения и степняков – носителей «монгольской имперской культуры».

83-93 140
Аннотация

В статье представлены результаты комплексного археолого-почвенного исследования древнеорошаемых почв Бозокского археологического микрорайона (VIII–XIV (XV) вв.) в Северном Казахстане, частью которого является сложная ветвистая сеть оросительной системы XI–XII вв. Были изучены дневные и погребенные почвы с целью выявления признаков их орошения в древности. По данным морфолого-генетического анализа, а также исследования физико-химических свойств почв и состава микробиоморфной фракции установлено, что почвы разных функциональных частей оросительной системы, расположенных в соподчиненных позициях катены, содержат свидетельства сельскохозяйственного использования. Методами многомерной статистики выявлены статистически значимые различия между фоновой и древнеорошаемыми почвами, а также высокая корреляция между группой древнеорошаемых почв и содержащимися в их микробиоморфной фракции диатомовыми водорослями, спикулами губок и фитолитами тростника. Обнаруженные отличия в концентрации микробиоморфной фракции почв, расположенных на соподчиненных позициях катены, показали степень влияния полива на преобразование микробиоморфных профилей древнеорошаемых почв в зависимости от их положения в рельефе. Типовые различия между погребенными и дневными антропогенно-преобразованными почвами позволили определить изменения в условиях почвообразования для последних 900 лет – от автоморфных гумусово-аккумулятивных к более полугидроморфным солонцовым.

ЭТНОГРАФИЯ

94-99 90
Аннотация

В статье представлена характеристика образов змеи, лягушки и мыши в традиционной культуре бурят. Основу исследования составили архивные материалы и литературные данные, а также полевые материалы автора. В статье проанализирована бурятская лексика, связанная со змеей, лягушкой и мышью. Выделены классы и группы рассматриваемых животных в народной этнозоологической классификации. Определено, что категории не были замкнутыми. Прослеживается семантика основных зоонимов – могой, хорхой, баха, хулгана. Указывается, что в традиционных представлениях «змееобразные», «земноводные» и «мышеобразные» имеют преимущественно негативную окраску. Анализируются образы змеи, лягушки и мыши в мифологии, фольклоре и обрядности бурят. Отмечается, что образ змеи в бурятском фольклоре амбивалентен, но с преобладанием положительной оценки. Охарактеризован локальный культ змеи у предбайкальских бурят. Доказано, что у бурят существовал комплекс традиционных представлений о змее, мыши и лягушке. Эти животные, хотя принадлежали к водно-подземному миру, подобно стихиям воды и земли, несли амбивалентную символику. Их символика связана как с жизненной энергией, плодородием, богатством, так и с болезнями и смертью.

100-108 67
Аннотация

В статье на материалах Саянского острога, который был возведен в Северном Присаянье в 1718 г., рассматриваются проблемы реконструкции облика построек, ставших знаковыми для начального этапа русского освоения Сибири (XVII–XVIII вв.). Этот острог является одним из немногих в значительной степени сохранившихся до наших дней памятников русской фортификации. Состав, назначение и местоположение его построек известны по письменным источникам, а также по материалам полного археологического изучения, однако их конструктивные особенности пока не были воссозданы. Среди принципов научного обоснования и конкретизации размеров и внешнего вида сооружений выделена взаимная верификация данных археологических, этнографических, музейных, письменных источников, касающаяся размеров, способа построения конструкций, строительных технологий и приемов. С привлечением релевантного комплекса источников в статье предложены варианты реконструкции нескольких построек – порохового погреба, продовольственного амбара, амбара с погребом, кузницы и дома приказчика острога. Сделаны выводы о традициях и новациях, получивших отражение в способах рубки, выбора материала, деталей и конструкций, устройстве перекрытий и крыш. Показано соответствие дома приказчика острога архитектурным тенденциям эпохи, которые формировались в связи со строительством в столице и на периферии образцовых домов Доменико Трезини.

109-113 100
Аннотация

Несмотря на успехи последних лет в деле установления времени сооружения памятников деревянного зодчества с помощью дендрохронологического анализа, значительные трудности вызывает датировка объектов культурного наследия, расположенных в центральных районах Сибирского региона, где прирост древесных растений слабо изменяется по причине отсутствия выраженного лимитирующего фактора. Выходом из сложившейся ситуации является привлечение других, более чувствительных к изменению окружающей среды параметров годичного кольца. Исходя из оценки эффективности и себестоимости, наиболее широкие перспективы открывает новый метод – blue intensity, основанный на измерении оптической плотности древесины. В статье рассмотрены вопросы, связанные с пробоподготовкой, измерением оптической плотности годичного кольца и построением хронологий по этому параметру. Дана оценка эффективности его использования в сравнении с традиционным подходом (ширина годичного кольца) для датирования исторической древесины в умеренной климатической зоне Сибири. Результаты исследования двух памятников деревянного зодчества г. Енисейска (дом Громова, 1870 г., и лавка Гафарова, 1909 г.) демонстрируют, что новый метод позволяет эффективно выполнять датировку, даже в условиях отсутствия выраженного лимитирующего фактора.

114-122 79
Аннотация

В работе рассматривается динамика численности восточных славян – этнической общности русских, украинцев и белорусов – в республиках Средней (Центральной) Азии, где они составляли к концу советского периода более 1/5 населения. В СССР восточные славяне фактически выполняли функции государствообразующего этноса, скреплявшего собой союзное государство. После распада Советского Союза они оказались в положении этнического меньшинства. Новая этнополитическая ситуация негативно отразилась на естественном и механическом движении восточно-славянского населения: естественный прирост опустился ниже уровня простого воспроизводства, а эмиграция за пределы Среднеазиатского региона резко возросла. В результате абсолютная численность восточных славян в республиках Средней (Центральной) Азии сократилась в 2 раза, а относительная – почти в 3 раза. Если накануне распада СССР к ним принадлежал каждый четвертый-пятый, то к середине 2010-х гг. – лишь каждый двенадцатый-тринадцатый житель региона. При этом в Казахстане славянское население сокращалось гораздо медленнее, чем в других республиках, в связи с чем 3/4 восточных славян оказались сконцентрированными на его территории. В будущем наиболее высокие шансы остаться самой «славянской» страной региона имеет Казахстан, тогда как вероятность сохранения достаточно многочисленного славянского населения в других республиках находится под вопросом.

 

АНТРОПОЛОГИЯ И ПАЛЕОГЕНЕТИКА

123-131 120
Аннотация

В статье представлены результаты палеогенетического исследования останков мужчины из погр. 688 памятника Сопка-2 в Барабинской лесостепи. Особенности материальной культуры и погребальной обрядности, а также монголоидный центрально-азиатский антропологический тип погребенного однозначно свидетельствуют о его инотерриториальном происхождении. Были исследованы маркеры с однородительским наследованием: митохондриальная ДНК (последовательность ГВС I и информативные позиции в кодирующей части мтДНК) и Y-хромосома (аллельный профиль 17 STR-локусов Y-хромосомы). Установлена принадлежность мтДНК исследуемого индивида к восточно-евразийской гаплогруппе D4b1, а Y-хромосомы – к восточно-евразийской гаплогруппе Q (Q1a). Таким образом, выявлен восточный вектор его глубоких генетических корней, что согласуется с палеоантропологическими данными. Результаты филогеографического анализа с использованием данных по древним и современным популяциям Евразии свидетельствуют о широком распространении выявленного нами варианта восточно-евразийской по происхождению гаплогруппы мтДНК в восточных и западных районах степного пояса. В частности, показано его присутствие в скифское время далеко за пределами Восточной Евразии – у классических скифов Северного Причерноморья. Таким образом, генетические данные не позволяют однозначно локализовать регион, из которого исследуемый индивид прибыл на территорию Барабинской лесостепи. Предложен сценарий, объясняющий противоречивость данных палеогенетики и палеоантропологии о восточных генетических корнях погребенного и преимущественно западный (сармато-аланский) круг аналогий для сопроводительного инвентаря из этого погребения. Обсуждаются возможности и ограничения использования палеогенетических методов для реконструкции различных аспектов происхождения представителей древнего населения.

132-139 162
Аннотация

В статье на основе изучения краниальных травм, сопутствующих смерти, анализируется вооруженное насилие у скотоводов гунно-сарматского времени (II в. до н.э. – V в. н.э.) на территории Горного Алтая, которая входила в сферу военно-политического влияния центрально-азиатских кочевых империй хунну, сяньби и жужаней. Исследованы 470 черепов из 20 могильников булан-кобинской культуры. Регистрировались повреждения, нанесенные оружием с острым лезвием, вдавленные и дырчатые переломы. В качестве дополнительных свидетельств принимались во внимание боевые травмы костей посткраниального скелета (наконечники стрел, застрявшие в костях, рубленые раны), случаи возможного скальпирования, отсечения головы и конечностей. Установлено, что частота травм черепа, сопутствующих смерти, составляет у мужчин 13,3 %, женщин 6,4, у детей и подростков 4,8 %. В локальных группах этот показатель существенно варьирует. Основной причиной получения смертельных травм у скотоводов Горного Алтая в хунно-раннесяньбийский период (II в. до н.э. – начало III в. н.э.) являлись, судя по всему, межличностные и местные межгрупповые конфликты. Во второй половине III – V в. н.э. в связи с развалом империи сяньби и обострением междоусобной борьбы за власть носители булан-кобинской культуры были вовлечены также в вооруженные конфликты с культурно/этнически чужеродными группами.

 

140-148 98
Аннотация

В статье рассматривается неординарное тройное погребение II–IV вв. н.э. в Южной Башкирии. Его уникальной особенностью является то, что два мужчины были захоронены на ступеньке входной ямы в необычных позах – с подтянутыми к подбородку коленями. Погребенная в подбое женщина находилась в стандартном положении на спине. Подобное размещение покойных в познесарматских погребениях большая редкость, а их скорченность – явление исключительное. Антропологическое исследование позволило установить принадлежность погребенных к двум краниологическим типам: одного мужчины – к гипоморфному европеоидному, а другого и женщины – к гипоморфному европеоидному с примесью монголоидного компонента. Аналогии физическому типу этих индивидов обнаруживаются в материалах позднесарматского могильника Покровка-10 в Оренбургской обл. Выполнена графическая реконструкция внешнего облика двух погребенных – одного из мужчин и женщины. При изучении посткраниального скелета выявлены многообразные поражения опорно-двигательного аппарата всех покойных. Для объяснения необычного обряда погребения были рассмотрены следующие гипотезы: «вредоносность» подвергнутых фиксации покойников-мужчин, принесение их в жертву или смерть всех трех от быстро протекающей инфекционной болезни. Уникальность захоронения не позволяет отдать решительного предпочтения ни одной гипотезе. «Приниженное» положение мужчин в могиле, возможно, является иллюстрацией к известному пассажу Аммиана Марцеллина о третировании стариков у аланов.

ПЕРСОНАЛИИ



ISSN 1563-0110 (Print)